Новости
Перфомансы Марины Абрамович: исцелить травму искусством
«У меня есть теория: чем хуже у тебя детство, тем лучше твое искусство — если ты по-настоящему счастлив, то у тебя не получится создать хорошее произведение», — говорит в одном из интервью известная сербская художница Марина Абрамович.Она одна из основоположниц и ключевых фигур перформативного искусства XX-XXI века, ее называют «бабушкой перформанса». Перформативное искусство — это форма современного искусства, в которой главным материалом становится не законченный объект, а действие художника, разворачивающееся во времени и пространстве, часто с участием тела, зрителя и самой ситуации встречи.Марина Абрамович росла в атмосфере тотального контроля. С раннего детства ее тело забирало на себя те сильные фрустрации, которые психика была не в состоянии выдержать. Перформанс стал способом удержаться от распада; вынесенной вовне попыткой связать то, что внутри остается слишком сырым, телесным и разрушительным.«В работах Марины Абрамович тело становится местом испытания границ: между субъектом и объектом, жизнью и смертью, болью и удовольствием, действием и символизацией», — пишет выпускница нашей магистерской программы Татьяна Грунина в дипломной работе «Перформанс как способ психического выживания: психоаналитический взгляд на жизнь и творчество Марины Абрамович».Коллега рассматривает творчество художницы как пространство, как сцену, на которой разыгрывается то, что не смогло быть символизировано психически; где несимволизированное получает форму, а телесность становится способом выражения того, что не может быть полноценно представлено в слове. Где искусство превращается в действие и способ удерживать психическую целостность при травматическом опыте. Где тело, боль, зритель и художественное действие становятся средствами психического выживания.«Перформанс не исцеляет травму, но может временно удерживать субъекта от распада», — размышляет Татьяна Грунина.Некоторые тезисы ее исследования читайте в новом выпуске рубрики «Психоанализ искусства».
Почему стереотип «худой = красивый» продолжает жить в нас
Мы стараемся изо всех сил: работаем над собой, читаем книги, ходим на тренинги и терапию, пытаемся полюбить себя такими, какие мы есть. Но вот эта идея о том, что красота непременно связана с худобой, почему-то никак не отпускает. И как бы мы ни были успешны, талантливы, самодостаточны, этот предательский голос всё равно шепчет: «А вот здесь ты был стройнее!», «Ты выглядишь отлично, но похудеть бы!», «Ммм, а вот на этой фотографии на себя лучше не смотреть». И самое сложное — это противостоять миру медиа: он снова и снова убеждает нас, что только размер XS — это красиво.
Но дело вовсе не в моде или здравом смысле. Всё гораздо глубже: наша фиксация на похудении — это целый клубок скрытых убеждений, завязанных на нашем детстве, культуре и внутренних конфликтах. В новом выпуске рубрики «Голодные игры» размышляем об этом феномене с ее автором, психоаналитическим психо терапевтом Полиной Левиной.
Гермина Хуг-Хельмут: забытый психоаналитик
Детский психоанализ обычно ассоциируется с такими аналитиками, как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Дональд Винникотт. Между тем, первыми о возможности психоаналитической работы с детьми задумались не Фрейд, и не Кляйн. Первой это сделала психоаналитик из Вены Гермина Хуг-Хельмут. Именно она ввела элементы игровой терапии и посчитала, что игра для ребенка — это эквивалент свободных ассоциаций у взрослого.
Гермина Хуг-Хельмут была достаточно близко знакома с Фрейдом, посещала его лекции, была членом Венского психоаналитического общества. Тот одобрял ее работу с детьми и даже ссылался на нее в своих трудах.
Вместе с тем, Хуг-Хельмут — одна из самых противоречивых и трагических фигур в истории раннего психоанализа. Жизнь психоаналитика оборвалась чудовищным образом — ее задушил собственный племянник, которого она анализировала в детстве (в психоаналитическом сообществе долгое время предпочитали об этом не говорить). В том числе по этой причине имя Гермины Хуг-Хельмут долгое время оставалось в забвении.
Полную картину трагедии историки психоанализа восстановили лишь спустя десятилетия. Подробнее об этом читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».
Старение: жить воспоминаниями или сохранить собственное Я
«Старение — это не борьба с увяданием, а восхождение к новой ступени свободы, — пишет писатель Герман Гессе. — Как только человек принимает свою конечность, он перестает быть рабом бесконечных желаний».
Последние десятилетия жизни становятся испытанием личности на зрелость. Почему одним удается пройти его достойно, а для других старение превращается в катастрофу, которая приводит к деградации? Как паттерны поведения в пожилом возрасте связаны с тем, как были прожиты младенческие, детские и подростковые кризисы? Может ли психоаналитическая работа с пациентами 50+ помочь им преодолеть внутренние конфликты, связанные со старением?Над этими вопросами размышляют в статье «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» ее авторы — наш преподаватель, психоаналитический терапевт Ася Семёновна Лейкина, и выпускница программы, психоаналитический терапевт Ирина Сергеевна Кузьмич.
О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».