Трудный путь к материнству

Довольно часто случается так, что женщины, которые хотят родить ребенка, не могут забеременеть и выносить его — при том, что физически и сама женщина, и ее партнер здоровы. 

Выпускница программы, психоаналитический, перинатальный психотерапевт Анна Стазаева считает, что среди причин, из-за которых беременность не наступает, могут быть психологические факторы. Об этом наша коллега пишет в своей статье «Между психическим и биологическим: анализ возможных причин ненаступления беременности у женщин фертильного возраста». 

Основные тезисы из этого материала читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

«Черная дыра»

Одна из ведущих идей, касающаяся вопросов женской фертильности, нарушений в области материнства и детства, заключается в отказе разделения проблем на физиологические и психологические. Они становятся предметом изучения специалистов из разных областей: психологии, философии, культурологии, биологии и медицины, — а также фокусом внимания исследований в области нейронаук. 

Наша коллега Анна Стазаева в своей статье рассматривает бесплодие неясного генеза у женщин репродуктивного возраста через призму тех процессов, которые происходят в их психике и теле на пути психосексуального становления от рождения до пубертата и далее. Речь идет о симбиотических отношениях, фиксациях на ранних объектных отношениях, сложностях в опыте диадических отношений, первичных идентификациях с объектом (объектами), трудностях в прохождении эдипальной ситуации. 

«Вышеуказанные сложности в конечном счете способствуют накоплению переживаний в виде внутренних конфликтов и приводят к невозможности забеременеть», — считает Анна. 

Теоретические выводы она подкрепляет кейсом одной из своих пациенток — 32-летней Алены. По словам женщины, она и ее партнер в течение полугода пытались зачать ребенка, но безуспешно. Алена стала терять всякую надежду. 

«Летом ей удалось забеременеть, но произошел выкидыш на раннем сроке, — пишет выпускница нашей программы. — После этого ей страшно пробовать зачать снова. Весь процесс, связанный с зачатием, рождает в ней переживания, которые “сложно объяснить рационально”, и сильную тревогу».

В процессе работы с пациенткой Анна узнала, что ее воспитывала мама. Ее отношения с дочерью носят перевернутый характер: Алена снимает для нее жилье, заботится о ней, то есть, по сути, стала матерью для своей матери. Своего отца Алена не знает. Собственно, не знают своих отцов все женщины в ее семье: мать, бабушка, прабабушка... 

«О мужчинах (отцах дочерей) не принято было говорить, — рассказывает Анна Стазаева. — На попытки клиентки выяснить какую-либо информацию о них ответ был всегда один: “У нас не принято об этом спрашивать”. У терапевта возникает странное чувство, что это не просто запрет говорить о мужчинах, не просто тайна уровня “скелет в шкафу”, не просто “все знают, но молчат”, а скорее ”черная дыра”, то есть пустота». 

О женской сексуальности

В процессе работы с этой пациенткой наша коллега приходит к выводу, что Алена стала жертвой семейной системы, в которой выросла. И именно это может быть причиной ненаступления беременности.

«Беременность у женщин фертильного возраста наступает тогда, когда в психическом пересекаются три вещи: желание “родить” ребенка от отца, идентификация девочки с матерью и ее материнской заботой, а также любовь к своему партнеру», — размышляет автор статьи. 

В своих выводах она ссылается на две работы Зигмунда Фрейда — «О женской сексуальности» и «Три очерка по теории сексуальности». В работе «О женской сексуальности» Фрейд делает акцент на том, что у девочки, будущей женщины, существует активная «доэдипальная» связь с матерью, достаточно продолжительная и более тесная, чем у мальчиков. Этот период характеризуется глубокой привязанностью и психобиологической предопределенностью: «Продолжительность этой привязанности к матери сильно недооценивалась. Во многих случаях она продолжалась до четвертого, а в одном — до пятого года, то есть принимала гораздо большее участие в раннем расцвете сексуальности». 

Именно эти первичные отношения с матерью, считает психоаналитик, играют важную роль на пути к женской сексуальности и, как следствие, к интеграции женской идентичности — и к материнству в целом.

В «Трех очерках по теории сексуальности» Фрейд упоминает в том числе о различиях развития мальчиков и девочек, нарциссической составляющей этого развития, определенной направленности к объекту. Важная мысль в этой работе: в своем развитии девочка меняет объект привязанности и также генитальную сексуальную зону. По мнению создателя психоанализа, девочка, увидев реальные различия полов, живет с представлением о том, что ее половые органы разовьются и станут такими, как у мальчика. Со временем этого не происходит, и, считает Фрейд, она начинает понимать, что в какой-то момент ее как будто кастрировали. Такое наблюдение приводит девочку к выводу о своей ущербности. 

«Далее есть несколько путей. Один из вариантов — это “бороться со своей неполноценностью, прибегая к компенсациям разного рода”. Например, идти по пути развития “комплекса мужественности”, — продолжает автор исследования. — Или, наоборот, глядя на себя как на “кастрата”, отказаться от проявления своей фалличности». 

По мнению Фрейда, есть и другой путь, а именно — смена объекта любви. Маленькая девочка в процессе своего взросления «меняет» мать на отца: «Она отказывается от желания иметь пенис, заменяя его на желание завести ребенка, и с этой целью делает отца объектом своей любви. Мать становится объектом ревности — девочка превратилась в маленькую женщину».

Таким образом, разворот в сторону отца, а точнее, отделение от матери, становится одним из ключевых этапов развития женщины. Если такой поворот всё-таки удается осуществить, то, по мнению аналитика, «теперь путь к развитию женственности у девочки свободен, поскольку не сужен остатками преодоленной доэдиповой привязанности к матери». 

Однако, по наблюдениям психоаналитика, многие девочки так и не делают «разворота» от «доэдипальной матери» к «эдипальному отцу». 

В современной науке большинство исследователей говорят о том, что зависть к пенису — это только часть трудностей, с которыми сталкивается девочка на пути к своей зрелой сексуальности и женственности. Так, Мелани Кляйн считает, что зависть к пенису — всего лишь символическое выражение иного желания — не быть продолжением своей матери, а быть самостоятельной, полноценной женщиной. Такого же мнения придерживается и психоаналитик Жаклин Шаффер.

Вслед за эдипальным периодом в психосексуальном развитии наступает время латентности, но в период пубертата внутренние тревоги и переживания обостряются. 

«Исследователи, в частности Моник Бидловски, рассуждают о подростковом периоде следующим образом: молодая девушка видит всемогущество своей матери и осознает, что та имеет сексуальные отношения с отцом и способна рожать ему детей. Всё это наделяет первичный объект в голове дочери сильной властью, что порождает различные чувства по отношению к матери, а именно зависть и ненависть, — продолжает наша коллега. — Однако есть и другая мать, которая когда-то была для девочки источником нежности и заботы. Привязанность к такой матери способствует формированию у девушки желания родить собственного ребенка. Следовательно, первая беременность и роды являются для женщины следующим этапом на пути к своей зрелости и индивидуализации».

Таким образом, резюмирует Анна, можно говорить о том, что на пути к материнству девочка сталкивается с большим количеством сложностей и через амбивалентную позицию открывает себе путь к взрослению, партнерству, материнству. Главная цель прохождения этапов психосексуального развития — это отделение от матери и достижение индивидуации.

Передать мандат жизни

За эдипальным желанием в патологии ненаступления беременности часто скрывается и более ранняя проблематика взаимоотношений с объектом, считает автор статьи. В природе действуют свои законы. Один из них: от рождения до смерти. Для того, чтобы человечество сохраняло свою популяцию как вид, важно передать мандат жизни другому поколению. 

«Следовательно, мы можем говорить о том, что перед дочерью по отношению к матери есть долг. Материнское тело угасает. За всемогущей матерью, плодовитой и дарующей жизнь, стоит мать стареющая, жизнь в которой постепенно увядает, — поясняет Анна Стазаева. — Если психика дочери репрезентирует и понимает этот процесс, то реализовать данный долг, то есть рождение детей, будет легко. Однако если в голове молодой женщины всё-таки остается репрезентация всемогущей матери, то передать мандат жизни становится сложнее».

Это процесс передачи жизни новому поколению может усложнять и «материнская зависть» к молодому телу своей дочери. Часто желанная на сознательном уровне беременность на бессознательном выступает как угроза краха психики молодой женщины. Эта трагедия не может быть названа, вербализована, так как произошла на довербальном уровне. 

Кроме того, беременность в любом возрасте и при любой психической организации способствует встрече с матерью заботы и ухода. Но не всегда мать была действительно заботливой, теплой, терпеливой, ухаживающей. И тогда единственный выход для женщины — избежать встречи с архаикой первичной коммуникации, заблокировать способность к деторождению.

«Важно обратить внимание на современные исследования в области нейронаук, — добавляет автор статьи. — Ученые говорят об имплицитной памяти, в которой запечатлен опыт прошлого, подчас травматичного. В свою очередь, даже если у женщины уже есть ребенок, то под воздействием первой беременности сенсорные воспоминания могут быть подняты на поверхность и привести к бесплодию, а также активизировать соматическую реакцию организма и таким образом способствовать вторичному бесплодию».

Не лишний третий

Не менее важную роль в развитии девочки играет отец. Это тот первичный объект, под влиянием которого у нее формируется самооценка, отношение к себе как к девочке, умение ставить цели и реализовывать их. От отношений девочки с отцом зависит то, научится ли она выстраивать долгосрочные личные и семейные отношения. С точки зрения психоаналитически ориентированных специалистов, отец — та реальная фигура, которая может помочь девочке отделиться от матери, став отдельной, самостоятельной, взрослой.

«Закон отца способствует разделению столь тесной биологической, телесной и психической связи между матерью и ребенком, создавая возможность через свою разделяющую функцию девочке становиться женщиной, создавать свою собственную семью и жить самостоятельной жизнью», — пишет Фрейд.

Благодаря присутствию отца в психике ребенка формируется триангулярное пространство, которое позволяет включить в диаду персону отца, расширяя ее до триады и помогая ребенку выйти за пределы символического. 

Отец создает внешнее кольцо защиты для диады «мать — дитя», поддерживая женщину психически и физически, благодаря чему она может спокойно ухаживать за ребенком и полностью реализовываться в своем материнстве.

«Если отец благодаря своей заботе и защите будет в достаточной степени хорош, помогая матери справляться с внешними сложностями и внутренними тревогами, то большую часть времени мать будет находиться в спокойном состоянии, — говорит наша коллега. — Уровень ее тревог будет нормативным, что поможет перерабатывать сложные, отчасти деструктивные импульсы ребенка, его страхи, а также совладать со своими страхами, появляющимися у любой женщины в период беременности, родов и последующего материнства. В дальнейшем такие отношения матери с отцом формируют у ребенка собственное психическое пространство, в котором будут собираться и накапливаться, в целом, положительные репрезентации первичных объектов».

Но если отношения матери с отцом неустойчивые или разочаровывающие, то такое положение вызывает много тревоги и напряжения. Возникает риск для бессознательного использования женщиной ребенка для себя, с целью прикрытия нарциссических дыр других отношений. 

У девочек, где отца вычеркнули из жизни семьи, могут быть сложности в построении отношений в личной и любовной сферах. По мнению Джойс МакДугалл, чаще всего симбиотическая связь с матерью остается, дочери чувствуют себя ответственными за жизнь своих матерей. В такой семейной системе присутствуют двое — мать и ребенок, — а точнее сказать, мать, вобравшая в себя дитя. Часто матери в таких семьях становятся для своих дочерей «детьми», роли в семье инвертируются, «реки поворачиваются вспять». Взросление и уход дочерей рассматривается как смерть для другого. В таких семьях можно встретиться с непроясненностью и тайной. Отец в таких семьях вынесен за скобки. Всё это мы можем наблюдать на примере кейса Алены — пациентки Анны Стазаевой. 

«Спутанность ролей между матерью Алены и самой Аленой, отсутствие третьего, того, кто мог бы помочь разъединить пару (но в силу сложностей не видится и не принимается клиенткой): понимание того, что у мамы есть мужчины, могли быть мужчины, пугает Алену, отбрасывая в травму брошенности и потери опорного объекта в раннем детстве», — размышляет выпускница нашей МП.

Соприкоснуться с вытесненным

Таким образом, мы видим, что желанная на сознательном уровне беременность встречается с целым пластом бессознательного сопротивления. Проблемы в области фертильности рождают у женщины ощущение внутренней поломки своего организма. Ужасающие подчас названия диагнозов, которые ставят врачи при диагностике бесплодия неясного генеза, отсутствие любви в паре, инцестуозность в семейных отношениях могут провоцировать в женщине чувство вины, стыда, увеличивая тем самым стресс, который активизирует и запускает порочный круг. Выбраться из него в одиночку бывает сложно.

«Со временем эта темная утроба становится бессознательным хранилищем социального осуждения, неприемлемых желаний, травматических воспоминаний, процеженных через бессознательное чувство вины», — пишет об этом британский психоаналитик Джоан Рафаэль-Лефф.

На помощь может прийти способность говорить на эту тему с помощью образов, считает Анна Стазаева. Такой способ поможет понять, соприкоснуться с вытесненным. Но для того, чтобы воспоминания вышли на свет, а ассоциативные цепочки запустились, необходимы время и пространство.

_______________________________

Полностью статью Анны Стазаевой «Между психическим и биологическим: анализ возможных причин ненаступления беременности у женщин фертильного возраста» вы можете прочитать в нашем «Журнале клинического и прикладного психоанализа».