Старение: жить воспоминаниями или сохранить собственное Я
«Старение — это не борьба с увяданием, а восхождение к новой ступени свободы, — пишет писатель Герман Гессе. — Как только человек принимает свою конечность, он перестает быть рабом бесконечных желаний».
Последние десятилетия жизни становятся испытанием личности на зрелость. Почему одним удается пройти его достойно, а для других старение превращается в катастрофу, которая приводит к деградации? Как паттерны поведения в пожилом возрасте связаны с тем, как были прожиты младенческие, детские и подростковые кризисы? Может ли психоаналитическая работа с пациентами 50+ помочь им преодолеть внутренние конфликты, связанные со старением?
Над этими вопросами размышляют в статье «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» ее авторы — наш преподаватель, психоаналитический терапевт Ася Семёновна Лейкина, и выпускница программы, психоаналитический терапевт Ирина Сергеевна Кузьмич.
О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».
Игры в прятки со страхом смерти
Переход к старшему и пожилому возрасту — значимое изменение в жизни человека, которое сопровождается реальными и символическими утратами — утратой молодости, надежд, иллюзий, значимых Других. Человек боится неизвестности — той, которая осталась в прошлом, и той, которая предстоит. Он пытается искусственно управлять старением, затормозить ее. Фантазии о том, что будущее можно отодвинуть и что смерти не существует, создают иллюзию бесконечности и могут порождать «отложенную жизнь».
«Иллюзия контроля над старением рождает идею его предотвращения, — размышляют авторы статьи. — Это отвечает экономическим интересам общества, которое предлагает модель идеального счастливого старения без зависимости, без утрат объектов любви, без потери финансовой состоятельности, без проблем со здоровьем. Идеальный образ идеальной старости может стать Проектом самости во второй половине жизни, в основе которого лежит отрицание потерь и смерти».
При этом у человека существуют репрезентации старости, которые конфликтуют с данным Проектом. Как стандарты красоты добавляют масла в огонь патологического недовольства своим телом и провоцируют расстройства пищевого поведения и дисморфофобических расстройств, так и стандарты счастливого старения обостряют внутрипсихический конфликт на рубеже второй половины жизни и при переходе к среднему и пожилому возрасту.
Горевание vs меланхолия
Принять старение и связанные с ним изменения, потери, как и любые другие, которые случаются с нами на протяжении жизни, позволяет такой базовый внутрипсихический процесс, как работа горя (данное понятие ввел Зигмунд Фрейд). Это способность и умение изымать из утраченного объекта либидо и восполнять тем самым запас собственной жизненной энергии.
«При нормальном горевании большая часть либидо возвращается субъекту, — пишут авторы статьи. — Если ему удается вернуть себе ранее инвестированное либидо, то Я возвращается к регулярному функционированию и может вновь инвестировать».
Патологический механизм горевания при потере — это меланхолия. В таком случае человек не может отпустить утраченный объект, он направляет агрессию на себя, застревает в самообвинениях и бесконечной тоске.
Возможность работы горя закладывается в младенчестве при поддержке первичного объекта (как правило, матери). Сепарация с ним — основа для переживания всех последующих утрат. Неспособность проделать работу горя в связи с потерями, связанными со старением, говорит о патологии отношений человека с первичным объектом в младенчестве.
Решающим в формировании психической структуры человека становится подростковый этап. Всё дальнейшее функционирование базируется на установленной в этот период структуре. Подростковый кризис обнажает патологии предшествующих стадий психосексуального развития и дает возможность «исправить» ошибки.
«Если кризисы сепарации, эдипального конфликта и подросткового периода были успешно разрешены и опыт их преодоления интегрирован в психику, то у человека есть предпосылки к продолжению развития при опоре на сформированный внутренний объект, и принятию ограничений, которые накладывает новый этап жизненного цикла», — считают Ася Семёновна Лейкина и Ирина Сергеевна Кузьмич.
Полюбить то, что невозможно вернуть
Помочь навести порядок внутри себя и по отношению к важным объектам, открыть новые смыслы может психоаналитическая работа. Наш метод позволяет исследовать, прошел ли человек стадии психосексуального развития (прежде всего сепарацию и Эдип), может ли он принять ограничения и смертность, способен ли полноценно горевать.
«Психоаналитическая техника предполагает контейнирование и проработку. Контейнером становятся психика специалиста и психоаналитическое пространство. Проработка является сущностью психоаналитического процесса и неотъемлемой частью любой психоаналитической работы, — размышляют авторы исследования. — Проработка скорби дает возможность любить то, что невозможно вернуть. Помощь в проработке дает шанс запустить вначале работу меланхолии, а затем работу горя».
Интеграция проработанного опыта, откровенное исследование страхов гармонизируют внутренний мир, объектные отношения, поддерживают целостную картину истинного Я. Это помогает ограничить влияние страха смерти на Я, позволяет ему развиваться, улучшает качество жизни при старении, делает его осознанным.
Некоторые специалисты сомневаются в эффективности психоаналитического лечения пожилых пациентов. Еще Фрейд говорил, что оно будет слишком продолжительным из-за большого количества материала, который потребуется переработать. Трудности психоаналитического лечения пациентов от 50-ти лет и старше также связывают с ригидностью психических процессов и слабой способностью интегрировать проработанный материал. Но, по мнению наших коллег, представление о возрастной категории 50+ как о когнитивно, эмоционально и физически дефицитарной излишне обобщено.
«Принцип реальности сталкивает нас, с одной стороны, со старением популяции, а с другой стороны, с выдающимися людьми после 50-ти лет и выдающимися результатами их деятельности. Что свидетельствует об актуальности психоаналитической работы с пациентами этого возраста с учетом возможности разных вариантов пластичности и способности к аналитической и синтетической деятельности, как и в любом другом возрасте, — пишут по этому поводу наши коллеги. — А значит, не существует возрастных ограничений для приема мотивированного человека на психоанализ или психотерапию».
«Ампутированный Нарцисс»
Эти выводы находят подтверждение на примере клинического случая пациентки П. — женщины 55-ти лет. На консультацию психоаналитического терапевта она пришла по рекомендации невролога, к которому обратилась с жалобами на боли и скованность в пояснице. По мнению врача, основная причина заболевания — стресс, поэтому фармакологическое лечение, физиотерапию и мануальные методы снятия болевого синдрома он посоветовал сочетать с психотерапевтическим лечением.
«Во время первичных интервью клиентка рассказала о ранее перенесенных операциях по удалению гландов, аденоидов, аппендикса, желчного пузыря. Женщина обеспокоена тем, что резкая боль может застать ее в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте, поэтому она не может никуда выезжать и нуждается в постоянном сопровождении. Этим она объяснила отказ от встреч офлайн», — пишут авторы статьи.
П. рассказала, что в детстве она часто болела. При первых признаках заболевания ее оставляли дома и ограничивали контакты до полного выздоровления, чтобы избежать осложнений и заражения окружающих людей. Женщина также упомянула, что ее родители много работали и почти не бывали дома. Их внимание она получала, только когда болела.
«Таким образом, тело использовалось как проекция. Удаление гландов, аденоидов, желчного пузыря, аппендикса — акт кастрации тех органов, функциональность которых подвергается сомнениям — по сути, избавление от объектов, которые не несут функциональную нагрузку. Что подтверждает использование органов тела как частичных объектов, на которые проецируются плохие части», — поясняют наши коллеги.
Соматический симптом начинает беспокоить П. незадолго до 60-летия, когда происходит символический переход из среднего в пожилой возраст. Столкнувшись с утратами, связанными со старением, женщина регрессирует. Это выражается в страхе непредсказуемой беспомощности из-за проблем со здоровьем, зависимости, снижении физической активности и обеднении объектных отношений.
«При малейшей угрозе быть зараженным или стать источником заражения других ребенка изолировали. Этот страх стал семейным. В текущей ситуации П. изолируется, чтобы не стать источником заражения и не заразить. Страх как сигнал опасности используется с момента эдиповой или латентной фазы, а в данном случае страх кастрации перестает функционировать как сигнальная тревога, и становится ужасом быть искалеченным, “таким, как ампутированный Нарцисс, который теряет свой образ и свою жизнь”», — размышляют Ася Семёновна Лейкина и Ирина Сергеевна Кузьмич.
Они считают, что болезненные приступы, которые испытывает П., это следствие подавления аффектов, когда происходит разрыв между телом и его репрезентацией. Состояние старения нарушило психический гомеостаз, обострило внутреннее напряжение и стало причиной появления соматического симптома.
Клиентка также говорит об отсутствии сновидений: «Когда-то снились. Сейчас нет». По мнению наших коллег, в данном случае утрата сновидческой способности — угрожающий признак, который может быть предвестником тяжелого соматического состояния. Он говорит об ослаблении психического пути переработки внутренних конфликтов.
«Симптом возникает вместе с психопатологическими проявлениями и свидетельствует о недостаточности функции ментализации, — продолжают авторы исследования. — Соматический симптом ориентирует на необходимость терапии для возможности активизации психического пути для разрешения внутренних конфликтов».
Психоаналитически ориентированный психолог предложил клиентке аналитическую работу с учетом рекомендаций по лечению с соматизирующими пациентами. П. в действенности психоаналитического метода сомневается, но на очередную сессию приходит воодушевленная и рассказывает, что стала выезжать из дома одна, встречаться со старыми знакомыми и даже планирует участие в новом проекте.
Не стать Хроносом, пожирающим своих детей
Авторы статьи обращают внимание на еще один важный аспект: старость как неизбежный этап в жизни любого человека приходит и к аналитику, и специалист должен быть готов к этому:
«Примеры долго живущих старших коллег становятся предпосылкой для фантазии о возможной бесконечности собственной профессиональной деятельности. К сожалению, собственный анализ не защищает от конечности, хотя и способствует психосоматическому здоровью. Для возможности оказания помощи пациенту аналитику необходимо своевременно идентифицировать, исследовать и принять неизбежное. Интеграция происходящих изменений на рубеже второй половины жизни при переходе к старению, принятие собственной конечности — необходимое условие для продолжения психоаналитической работы».
Наши коллеги подчеркивают: исследование собственного старения не должно трансформировать сеттинг, расшатывать аналитическую сдержанность, стать причиной появления враждебности по отношению к изменениям, которые сопровождают данный этап. Взросление и старение может лишать аналитика благосклонной нейтральности и увеличивать риск суггестии как по отношению к пациентам с конфликтами, сопровождающими старение, так и вообще ко всем пациентам.
«Чтобы не идентифицироваться с Хроносом, который пожирает своих детей, аналитик должен отслеживать, прорабатывать и интегрировать агрессивные чувства по отношению к тем, у кого старость далеко за горизонтом, — пишут Ася Семёновна Лейкина и Ирина Сергеевна Кузьмич. — Понимание происходящих с возрастом изменений помогает аналитику брать на себя посильные обязательства и своевременно отказываться от неадекватной нагрузки, защищая пациентов от собственного садистического воздействия по причине нездоровья, а самого аналитика — от ускорения Я и связанного с этим явлением мазохизма. Раненый целитель может блокировать садистические проявления пациента, а значит, редуцировать свои функции как специалиста».
Вопреки страху неизвестности
«Можно долго избегать старости, а потом жить воспоминаниями. Можно сохранить собственное Я и отнестись к этому этапу как к новому приключению, — говорит психоаналитик Даниэль Кинодо. — Психоаналитическое путешествие во второй половине жизни дает возможность узнать о себе больше, принять и интегрировать весь свой опыт и освоить новые возможности, которые приносят вторая половина жизни и опыт исследования своей внутренней жизни».
Проработка, осознание и принятие неизбежности старения высвобождают либидо для повышения эффективности в работе и личной жизни, способствуют развитию творческого потенциала, улучшают эмоциональное состояние и качество жизни. Подобно подростковому, кризис перехода к пожилому возрасту может стать началом угасания и деградации, а может разрешиться переходом на новую ступень развития.
«Психоаналитическая работа с пациентами в период перехода к старению помогает использовать кризис как возможность психического роста и развития в целом, — резюмируют авторы статьи. — Исследование динамики влечений и проработка фиксаций открывают двери новому опыту вопреки страху неизвестности».
_____________________
Полностью статью Аси Семёновны Лейкиной и Ирины Сергеевны Кузьмич «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» вы можете прочитать в нашем Журнале клинического и прикладного психоанализа.
