Действие вместо переживания
Когда мы сталкиваемся с реальностью, которая нас так или иначе травмирует, перед нами встает выбор — чувствовать или действовать. В первом случае мы переживаем, «психизируем» событие, то есть позволяем событию действительно случиться с нами на сознательном и эмоциональном уровне.
Во втором случае мы парадоксальным образом избегаем реальности, делая что-то в ответ на произошедшее, при этом как бы перепрыгивая через процесс осознания в стремлении к результату. Выбирая действие, мы успокаиваем себя тем, что «проблема решена», однако рискуем ступить на изнурительный путь от одной реакции к другой, от одного действия к другому — и так далее, пока хватает сил.
О том, какие причины стоят за тем или иным выбором, какими последствиями для психики чревата привычка при столкновении со своими чувствами не проживать их, а действовать, читайте в новой авторской колонке нашего преподавателя, психоаналитического психотерапевта Марии Чершинцевой.
Действие как отвлекающий маневр
Зачастую действие — не более, чем отвлекающий маневр. Вместо трудностей, связанных с переживанием и осмыслением, мы успокаиваем себя тем, что что-то сделали. Отчего так происходит?
Изначально, в младенчестве, нами, в основном, движут инстинкты и рефлексы. Ранняя модель психики довольно проста — принять или отказаться (или, по Фрейду, «проглотить или выплюнуть»). Уже на этом этапе мы воспринимаем действие как ответ на всё новое. Промедление кажется опасным, и только мать может поделиться с ребенком способностью выдерживать хотя бы короткий период неопределенности.
В процессе развития ребенок учится справляться с тревогой — вначале с помощью матери, а потом и самостоятельно. По сути, речь идет о бесценном опыте «мыслительной отсрочки», из которой только и могут возникнуть навыки осознавания, эмоционального переживания и мышления. То есть наиболее важные и сложные психические процессы рождаются из фрустрации и способности с ней справиться.
Но стоит фрустрации оказаться чрезмерной, и она превращается в травму для неокрепшей психики. Травма всегда отбрасывает нас назад, к предыдущим опорам и фиксациям. В психоанализе это движение вспять называется «регрессом». И самый глубокий регресс — к оральной стадии (то самое «проглотить или выплюнуть»), или, другими словами, к действию.
Действующая мать
Порой сама мать захвачена тревогой и не в состоянии поделиться с ребенком чем-либо, кроме импульса к действию. Тут мы имеем дело с функциональной матерью, думающей: «Сухой, сытый — значит, всё в порядке, прокричится и успокоится». Она изолирует свой внутренний мир от ребенка в попытке скрыть свои эмоции или их нехватку.
Бывает, что матери хочется быть идеальной и делать всё абсолютно безукоризненно, но и в этом случае, к сожалению, ее эмоциональный мир остается столь же недоступным. Младенец видит только действие и ничего, кроме действия. Все его чувства остаются безымянными, как будто бы их вообще не должно быть.
В дальнейшей, уже взрослой жизни, в любой ситуации неопределенности он будет действовать без промедления, однако не будет в состоянии разобраться со своими чувствами. Внутренний мир такого человека — это мир безымянных импульсов, несвязанных аффектов, разлитой в психике тревоги, эмоционального голода и одиночества.
На поверхности мы видим внешне успешные, деятельные взаимоотношения с реальностью, в которые иногда врывается неконтролируемая агрессия, невыносимая тревога или необъяснимые физиологические и аффективные расстройства.
Эффект компульсии
Человек, привыкший действовать, при столкновении со своими чувствами не способен справиться с ними иначе, кроме как очередным действием. Так возникает навязчивое повторение, или компульсия. Единственное, чем она привлекательна для психики, — мгновенным успокоительным эффектом, который, однако, полностью лишен эмоционального содержания, наподобие пустышки вместо материнской груди, молока.
Компульсия не насыщает и не может насытить, а создаваемая ею иллюзия заставляет психику работать «вхолостую». У человека появляется ощущение бега на месте и пойманности в ловушку самоуспокоительных действий. Выход за пределы замкнутого круга кажется немыслимым, поскольку страшно оказаться безоружным (недействующим) перед лицом тотальной неопределенности.
Ценность «психизации»
В противовес действию «психизация» болезненна, и ценность ее на первый взгляд неочевидна. Никому не хочется страдать по собственной воле, ощущать себя в растерянности, признаваться самому себе в своей уязвимости. Более того, сама по себе способность к «психизации» не освобождает от необходимости предпринимать те или иные действия.
Однако это единственный путь к развитию при соприкосновении с реальностью. Понимание своих внутренних эмоциональных процессов и истинных потребностей дает не иллюзорную, а по-настоящему прочную опору в жизни человека. В отсутствие такой опоры любые отношения с другим человеком будут носить либо симбиотический характер и засасывать в трясину зависимости, либо будут функциональными, холодными, «деловыми».
Хорошая «психизация» рождается в свободном душевном движении от одной психики к другой. Если мать не боится быть эмоционально доступной, не идеальной, а «достаточно хорошей» (Винникотт), то абсолютно естественным путем младенец находит путь к своим собственным чувствам, которым мать для него дает названия. В таком случае развитие перестает быть мучительной борьбой с фрустрацией, и становится увлекательной игрой, путешествием к неизведанному, где помимо базового удовлетворения ребенок получает дар удовольствия от самого процесса.
В психотерапии есть шанс осмыслить и прочувствовать самые ранние эмоциональные дефициты «человека действия» благодаря постепенно возникающему прояснению и пониманию внутренних психических процессов. Именно здесь, в безопасном пространстве, может состояться встреча двух психик и возникнуть живой эмоциональный контакт, необходимый для того, чтобы чувства обрели свое законное место и смысл. Выбор в пользу действия так или иначе обрекает человека на бесконечный повтор, и только «психизация» открывает дорогу в будущее.
