Расспросить наших демонов

Психоаналитику Хорхе Ульнику повезло минимум трижды. В первый раз — в детстве, когда он наблюдал за работой своей матери, детского стоматолога. Она одной из первых в Аргентине начала работать со страхом детей через игру, чтобы их первые впечатления не становились травматичными. «Она принесла психоанализ в наш дом», — говорит доктор Ульник.

С тех пор он решил изучать медицину — интересуясь, в первую очередь, ее гуманистическим аспектом, — пишет Ульник в своей знаменитой книге «Психоанализ и кожа». Именно такого подхода придерживалась администрация Школы медицины, в которой учился будущий психоаналитик.

«Мне очень повезло, потому что, когда я начал учебу, администрация Школы медицины впервые решилась на что-то, о чем всегда говорили, но никогда не пытались исправить (речь идет о том, что студентам-медикам неправильно начинать изучение анатомии с трупов), — говорит Хорхе Ульник. — С первого курса нас обязали работать в больнице в качестве медсестер и медбратьев, благодаря чему мы с самого начала пытались устанавливать контакт с пациентами. Таким образом я увидел роды задолго до вскрытия. Я учился делать уколы непосредственно в ягодицу, а не в апельсины или подушку. Работа с пациентами приблизила меня к человеческим страданиям и дала понимание того, что того, что в больничных палатах легкие переполнены слезами, которые изливаются внутрь; что в тела пациентов вторгаются не только клетки, но также злые родственники. Что, когда кожа пациентов жжет и зудит, таким образом она жаждет объятий. Возможно, поэтому я посвятил всю свою профессиональную жизнь психосоматике, пытаясь понять заболевания как особые переживания, вписанные в виде отдельных глав в людские истории жизни».

А еще у доктора Ульника был дядя, который обучался работе с психосоматикой. Он и раскрыл племяннику эту тему.

«На третьем курсе медицинского вуза я начал заниматься в группе, изучающей труды Фрейда, — рассказывает Хорхе Ульник. — И когда закончил университет, то был уже почти психоаналитиком. Так что я прошел всю профессиональную подготовку с гуманистическим и психологическим уклоном».

В 2021 году за свою более чем 20-летнюю работу в области психодерматологии доктор Ульник был удостоен премии Сигурни — для психоаналитиков это награда уровня «Оскара».

«Эта премия позволит нам преодолеть барьеры и продолжать строить мосты между психикой (разумом) и сомой (телом), которые могут пересекать врачи и пациенты, тем самым достигая более тесной, гуманной и персонализированной медицинской практики», — прокомментировал психоаналитик свое награждение в интервью, которое он дал сайту Sophia.

В преддверии трехдневного семинара Хорхе Ульника «Тело в психоанализе: психосоматический подход», который состоится на нашей программе с 29-го по 31-е января, приводим фрагменты из этого интервью* — о том, как влияют на состояние нашего организма подавленные чувства, бессознательные конфликты. Почему работа с психосоматическими пациентами — это прежде всего встреча между людьми, а не только между профессионалом и клиентом; и почему, чтобы справиться с заболеванием, нужно не отрицать свои тени, а признать, принять их и быть искренним с самим собой.

_________________

*Благодарим за помощь в переводе интервью слушателя второго курса МП Кирилла Абрамова.

Открыть ящик Пандоры

— Как вы думаете, почему тема психоаналитической психосоматики вызвала такой интерес?

— Потому что человек, у которого возникает психосоматическое заболевание, не страдает от психопатологии. Это обычный человек, у которого есть болезнь, и она ухудшается, когда он испытывает стресс, находится в плохом настроении, чувствует тревогу из-за того, что много работает, ссорится с супругой или детьми. И когда такой человек приходит к врачу, а тот говорит, что ему нужно обратиться к психологу или психоаналитику, пациент отвечает: «Но я же не сумасшедший!». Он думает, что специалист ничего не понимает или не разобрался в его проблеме и просто меняет врача. Но к психоанализу не обращается.

— И что тогда происходит?

— Если этот человек придет к психиатру, чтобы оценить уровень депрессии или тревоги, то многое там обнаружить не удастся: он не тревожится, не бредит, у него нет суицидальных мыслей… Возможно, он просто слишком много работает. А что в этом такого странного?

Если не разбираться глубже, специалист оказывается заперт в логике, которая разделяет психику и тело, что свойственно западному мышлению со времен Декарта. С одной стороны находится то, что можно потрогать, измерить и взвесить, а с другой — духовное и психологическое; материя и вещь мыслящая.

Медицина всегда работала в этой парадигме: если пациент приходит с проблемой кожи, то для дерматолога и для психиатра это будет просто проблема кожи.

Им будет казаться, что они больше ничем не могут помочь, если только пациент не страдает от бессонницы, не боится умереть или не хочет покончить с собой. Тогда ему назначат анксиолитики или антидепрессанты.

Психоаналитик же работает иначе: как говорил Фрейд, он понемногу «открывает ящик Пандоры», то есть приоткрывает маленькую дверцу, чтобы начали проступать те повседневные проблемы, которые есть у всех, но которые не на всех влияют одинаково.

— Какие это обычно проблемы?

— Это может быть ссора с родителями, проблемы в сексуальной сфере, влюбленность не в своего партнера, смерть близкого человека, суд из-за наследства, ремонт дома… Рядовые вопросы. Жизнь словно телесериал: там есть зависть, ревность, тайные романы, добрые и злодеи, нереализованные амбиции. Мы, психоаналитики, занимаемся этими вопросами профессионально. Мы обучены выдерживать те аспекты, в которых «больные» похожи на нас.

Уже нет жесткого разделения между пациентом и психоаналитиком: мы похожи, хотя у человека может быть кожное заболевание или рак, а у меня — нет. Но когда он рассказывает мне о своих проблемах и страхах, я узнаю в нем себя. Это предполагает сближение с пациентом, что фундаментально важно в искусстве лечения.

— То есть это встреча между людьми, а не только между профессионалом и клиентом…

— Да, но не только в смысле сочувствия, щедрости или доброты к пациенту. Мы не говорим, что дадим ему нашу любовь, и только благодаря этому он выздоровеет. Нет, иногда нужно быть хирургом, который делает надрезы, что причиняет боль.

Нужно идти вглубь, из-за чего будет больно. Но профессиональная подготовка позволяет двигаться ровно настолько, насколько человек способен выдержать.

Фрейд говорил, что нельзя открыть ящик Пандоры и выпустить оттуда демонов, не задав им сперва вопросы.

Чтобы отпустить их, надо сначала спросить, почему они там, чего они хотят и как они туда попали.

— То есть нужно не отрицать свои тени, а признать и принять их.

— Именно. Многие пациенты говорят: «Я не хочу об этом говорить, потому что мне из-за этого плохо». Им тревожно, потому что они чувствуют боль. Но психоаналитик говорит: нам придется об этом говорить, потому что там ящик Пандоры, там спрятаны демоны. Это можно сравнить со своего рода экзорцизмом, хотя, конечно, связи между ними нет. Это всего лишь метафора, чтобы понять, что на проблемы нужно направить проектор и изучить их, постараться сделать так, чтобы они больше не ранили. Чтобы решить наши проблемы, мы не можем заглушать их или испытывать страх.

Быть искренним

— Как вы думаете, почему именно вы получили премию Сигурни?

— Эксперты оценили разработанную мной технику — совместное ведение пациента. Вместо того, чтобы принимать в психопатологической клинике человека, пришедшего по направлению от основного врача (как это обычно делается), я сам прихожу в кабинет дерматологической службы. Так я не заставляю пациента посещать мою клинику и снижаю его страх или предубеждение, что «туда ходят только сумасшедшие».

— Что выражает кожа через заболевания?

— Кожа — это экран, на котором выражаются эмоции. Иногда одна и та же вещь может спровоцировать совершенно разный ответ у разных людей: один может покраснеть от стыда, а другой заболеть розацеей — кожным заболеванием, связанным с множеством факторов, включая психологические. Кто-то сильно грустит, а у кого-то после смерти близкого впервые появляется псориаз — воспалительное заболевание кожи.

Поэтому мы должны работать и в этом направлении — искать вытесненные идеи, бессознательные конфликты или трудности в выражении эмоций.

— Очень сложно принять мысль о том, что тело атакует само себя. Это же должно вызывать сильную вину…

— Поэтому важно избегать двойного давления. Если объяснить пациенту, что его собственная иммунная система вызывает болезнь, а пациент решит, что болезнь возникает по его воле, у него будет две проблемы — аутоиммунное заболевание и чувство вины, что он сам создал болезнь. Но — пациент не создает аутоиммунное заболевание специально. Пациент не виноват, хотя он может быть ответственен, потому что происходящее может быть связано с его действиями и выборами. Аутоиммунные заболевания встречаются гораздо чаще, чем кажется. Это реакция организма на нечто, что переживается как агрессия.

— Как понять и принять, что нужно выйти из ситуации, которая по каким-то причинам ощущается как агрессивная?

— Нужно принять, что не всё, что происходит в жизни, — это случайность, «упавший с балкона горшок». Почти всегда мы тоже вносим свой вклад.

Стоит спросить себя: «Как то, что со мной происходит, связано со мной, с моим образом жизни, чувствами и отношениями?».

Психоаналитический подход направлен на то, чтобы человек был искренним. Только тогда начинается процесс переработки.

— Слово в этом процессе играет ключевую роль, да?

— Именно так. В фильме «Я не хочу об этом говорить» Марии Луизы Бемберг героиня решает не говорить о карликовости своей дочери, ошибочно считая, что, если не называть болезненный симптом, он исчезнет. Это хороший пример того, что, когда о чем-то не говорят, это не исчезает, а начинает проникать в другие темы, о которых тоже становится нельзя говорить.

Бывают семьи, ограничивающие все разговоры, потому что, как говорят англичане, «у них мертвец в шкафу». Со временем наступает день, когда уже нельзя говорить ни о чем. Тогда единственный способ выносить события жизни — это психически разделиться надвое. Одна часть воспринимает травматическую правду и страдает, а другая живет так, словно ничего не происходит.

Психосоматика — это линия раздела, а способ такого разделения — это перенос страданий в тело. В теории с тобой всё в порядке, но у тебя прогрессирует хроническое заболевание.

Найти другого

— Почему вы стали изучать эмоции, которые «пишутся» на коже?

— После выпуска я проходил практику в Hospital Italiano de Buenos Aires. Руководитель, распределявший между нами пациентов, отправил одного моего товарища осмотреть пациента с проказой, а меня — женщину, которая занималась проституцией. Он хотел показать, как предубеждения могут влиять на точность медицинского диагноза. Он стал для меня настоящим учителем.

Думаю, пациент с проказой мог повлиять на мое решение заниматься темой кожи. Но также повлияло и то, что дерматологи дали мне прекрасную вещь: фотографии «до» и «после». Обычно говорят, что одно изображение стоит тысячи слов, но для психоаналитиков всё наоборот. Однако, если слова и изображения взаимодействуют, получается идеальная психосоматическая комбинация: то, что слышишь, и то, что видишь.

— Сегодня многие думают, что то, что видно, важнее того, что слышно…

— Да, кажется, что изображение — это всё. И если мы должны выглядеть идеально, то что делать с нашими недостатками, ошибками и тем, чего нам не хватает? Нам остается только прятаться за броней. Никто не безупречен, многое в жизни невозможно, а образ — это не всё.

Социальная дистанция и запрет на прикосновения создают преобладание визуального над тактильным. Всё становится экраном, социальными сетями, а бессознательное проецируется вовне.

Прикосновение и взгляд начинают смешиваться, и человеку кажется, что он существует только потому, что его видят.

Раз нельзя трогать и говорить — остается показывать. Именно поэтому сегодня столь распространены татуировки и пирсинг.

— В конечном счете мы всегда ищем Другого.

— Да, именно так.

***

В интервью порталу Clarin доктор Ульник дает несколько рекомендаций, которые, по его мнению, помогут сохранить психодерматологическое здоровье.

1. Старайтесь выражать эмоции словами. Слова помогают нам думать, помогают понять, что мы не должны бояться чего-то, что автоматически вызывает у нас чувство страха.

2. Оценивайте ситуацию с разных точек зрения. Иногда нас что-то пугает, потому что мы смотрим на это с привычной позиции. Но если мы взглянем на ситуацию с другой стороны, это уже не так страшно.

3. Изучайте самих себя — это позволяет лучше понимать других.

_______________________

Еще больше информации о том, как связаны телесные симптомы и психические процессы, вы получите на семинаре Хорхе Ульника «Тело в психоанализе: психосоматический подход». Узнать подробности, зарегистрироваться и оплатить участие можете на нашем сайте. Ждем всех коллег, кто работает с темой телесности и интересуется психосоматикой!