Кризис: ощутить свою собственную жизнь

Кто я? Зачем живу? Устраивает ли меня то, как я живу? В чем смысл моей жизни? Однажды с этими вопросами сталкивается каждый из нас. И далеко не всегда мы находим на них ответы.

Говорили об этом на Дне открытых дверей вместе с руководителем нашей программы Андреем Владимировичем Россохиным. Размышляли о том, почему боимся перемен и не делаем со своей жизнью ничего — даже тогда, когда очевидно: это совсем не то, о чем мы мечтаем. И еще о том, что делать с этим страхом, как выйти из него и найти новые смыслы и опоры.

Подробно обо всём рассказываем в новом выпуске рубрики «Репрезентация программы».

Главные вопросы

Более 250-ти человек собралось в минувшее воскресенье в Zoom-конференции на День открытых дверей, чтобы поговорить о жизни, о поиске новых смыслов после 30, 40, 50 лет. В Москве и Подмосковье в это время бушевала гроза. Кто-то из участников встречи пошутил: «Погода как демонстрация кризиса!».

Несмотря на то, что людей было много, разговор получился откровенным, глубоким и каким-то очень личным.

— Сегодня мы будем заниматься тем, чем занимаемся на наших open talk — открытых разговорах, — начала встречу директор программы Екатерина Фёдорова. — Будем размышлять, дискутировать, рефлексировать о жизни. Большое спасибо всем, кто при регистрации на День открытых дверей оставлял вопросы. Собственно, из них и сформировалась тема разговора — жизнь на пределе возможностей, или кризис идентичности.

Что же стоит за каждым кризисом? От чего зависит то, как он будет пройден? Чем отличается кризис от любого внутреннего конфликта, переживаний?

— Тем, что он глобальный — экзистенциальный, — связанный с ощущением самого себя: кто я? — говорит Андрей Владимирович Россохин. — Это угроза собственной идентичности, внутреннее движение к ее пересмотру. Нечто, что воспринимается как что-то такое, что разрушает, становится колоссальным негативным вызовом и может крайне деструктивно влиять на вашу жизнь.

На самом деле, от этих вопросов (кто я; зачем, для чего живу, работаю, в чем смысл) зависит всё — в том числе, сколько человек проживет. Например, мой отец — ему 94 года, он пережил три инсульта, и сейчас у него — свой кризис. В физическом плане все его показатели — идеальные, он может спокойно прожить еще лет 10. Но я всегда говорю, что человек живет ровно столько, пока у него есть смысл жизни, внутренняя опора, внутреннее желание жить. И вот я, глядя на отца, вижу, что он начинает этот смысл терять; что его поглощает усталость от жизни.

Или еще пример. Я постоянно получаю на почту сообщения о том, что скончался кто-либо из членов Парижского психоаналитического общества. Удивительно, но я не видел ни одного психоаналитика, умершего раньше 70 лет. Подавляющее большинство — люди за 80-90. И дело не в том, что они европейцы, — дело в том, что у них есть смысл. Они все до последнего так или иначе работают с пациентами, супервизируют, обучают.

Это дает совершенно другое состояние, когда понимаешь, для чего живешь, зачем тебе эта жизнь, зачем ее сохранять, продолжать, развивать.

Чужие сценарии

Первый важный, базовый кризис обычно начинается в период от 30-ти до 40-ка лет. Избежать его не может даже самый продвинутый, самый осознанный человек, говорит Андрей Владимирович.

— Например, я всю сознательную жизнь, начиная лет с 16-ти, пытался искать себя. Вы думаете, это как-то помогло мне избежать кризиса среднего возраста? Нет, я точно так же с этим столкнулся и проживал его (хотя, возможно, делал это более осознанно).

Так почему же в нашей жизни случаются кризисы? Причины, как всегда, следует искать в детстве.

— Любой человек с рождения идентифицируется с совершенно разными персонажами — в первую очередь, с родителями, старшими братьями, сестрами, другими значимыми взрослыми, с социальными нормами. Это такая множественная идентификация, которая формирует нашу идентичность.

Ребенок не может сам решать, кем он хочет быть, — у него еще нет этой внутренней опоры. За него всё решают взрослые (и это нормально, естественно) — как правило, родители. Фактически его судьба начинает формироваться под их влиянием.

До какого-то момента мы не являемся авторами своей жизни. Так или иначе, мы следуем сценариям, навязанным нам другими.

Например, у меня два образования. По первому я — физик, психология — мое второе образование. Почему я стал физиком? Потому что физиком в свое время хотел быть мой отец, но не смог, стал инженером. И вот это свое желание он вложил в меня, и долгое время я шел по этим рельсам.

Многие наши слушатели тоже говорят о том, что хотели пойти «в психологию» еще лет в 15-16. Но внутренней силы, возможности принять это решение в юности не было. Лет до 30-40 они шли по колее, которую выбрали для них другие, жили не своей жизнью, пока однажды не сказали себе: «Стоп, я заработал достаточно денег, семью обеспечил, теперь хочу пожить для себя». Что это значит? Это значит — позволить себе наконец-то реализовать давнюю мечту, стать психологом, например.

Страдать или пересмотреть жизнь заново

Существует два варианта прохождения кризисов — негативный и позитивный, продолжает Андрей Владимирович. Негативный заключается в следующем: человек живет, ни о чем не задумывается, работает, растит детей; в его жизни всё понятно, хорошо, логично. И вдруг какой-то момент — из-за внешних обстоятельств или внутренних переживаний — человека выбивает из этого привычного хода событий. Он теряет внешние опоры, которые подтверждали его существование, страдает от этого, ощущает себя жертвой происходящего; хочет, чтобы всё это поскорее закончилось, и стало так, как раньше.

— Возможно, вы смотрели фильм «Серьезный человек» братьев Коэнов, — говорит руководитель нашей программы. — Это пример негативного сценария прохождения кризиса. Главный герой фильма — профессор физики, человек с вполне устроенной жизнью, в которой ему вроде бы всё понятно. В какой-то момент она начинает сыпаться: жена уходит к любовнику, возникают проблемы с работой… Главный герой всё время ищет объяснение, почему это с ним происходит, и пытается вернуться в привычную схему жизни, где всё было просто и логично. Но прежняя идентичность рассыпается, герой чувствует пустоту, ужас; у него начинаются психосоматические проблемы — когда наша психика не справляется, удар берет на себя тело (дальше не буду спойлерить, посмотрите — потрясающий фильм).

Второй вариант прохождения кризиса — позитивный, когда человек чувствует внутреннюю неудовлетворенность, когда понимает, что хотел бы жить по-другому; когда он желает найти свое собственное место, стать автором своей жизни, и с годами это желание созревает. Тогда кризис дает человеку шанс изменить свою жизнь, свою идентичность, переосмыслив ее, пересобрав заново.

Важно найти в себе силы прожить этот первый кризис по позитивному сценарию. Почему? Потому что за ним следуют другие, в 40, 50 лет. То, как они будут проходить, зависит от исхода первого кризиса.

— Если до человека не дошло в первый раз, если он не начал меняться, его накрывает вторая волна, третья, — объясняет Андрей Владимирович. — Причем каждая новая волна будет усугублять ситуацию. Человек будет всё больше ощущать себя жертвой происходящего с ним; всё больше будет чувствовать потерю жизненной силы, идентичности, смысла. Ситуация осложняется и тем, что с годами начинает поддавливать дыхание смерти. Наше тело меняется, оно напоминает нам о возрасте. Наши возможности реализации себя в миллионе разных профессий сужаются буквально до нескольких.

Опора на множественную идентичность

Существует ли способ, который позволил бы проходить кризисы максимально позитивно? Руководитель нашей программы дает на этот вопрос утвердительный ответ. Для этого важно не фиксировать жестко свою идентичность, не зацикливать ее на какой-либо одной роли — например, матери, жены, отца, мужа.

— Многие женщины видят смысл жизни в детях. Они в них вкладываются, жертвуют всем ради них. На самом деле, это крайне опасная штука, потому что в реальности дети растут. Некоторые дамы, чтобы сохранять смысл жизни, начинают за них цепляться, не дают жить свободно. Если же детям удается вырваться, или мать сама отпускает их, у нее происходит потеря базовой материнской идентичности, и начинается гигантская экзистенциальная пустота. В норме это, так или иначе, чувствуют все матери.

Поэтому нельзя, чтобы наш смысл жизни удерживался только одной идентичностью.

Идентичность — это не нечто неизменное. Она всё время меняется, развивается.

«Я могу быть матерью, и я останусь ею, когда дети вырастут, но у меня есть и другие идентичности». То есть опора смысла жизни должна быть не вовне (не в детях, не в материнстве), а во внутренней опоре на множественную идентичность. Когда вы не только мать, но еще и, например, психолог; когда у вас есть работа, которая приносит удовольствие.

Но, кстати, строить идентичность только вокруг профессии — это тоже западня, считает Андрей Владимирович.

— Например, я — психоаналитик, единственный в России титулярный член Парижского психоаналитического общества. Если я стану придерживаться этой идентичности, то что я буду делать, когда появится второй титулярный член, третий? Я же тогда начну жестко страдать! Соответственно, смысл — не в том, чтобы переходить от кризиса к кризису, из одной роли в другую, а в том, чтобы открыть другой смысл жизни, какое-то изменение процесса жизни вообще.

В идеальной истории кризисы заставляют нас прийти к какому-то другому ощущению себя в мире — внешнем и внутреннем. Фактически они открывают человеку разные измерения его собственного Я, которое бесконечно. Кризисы нужны, чтобы человек открыл для себя живое пространство жизни, ощутил свою собственную жизнь.

Стать автором своей жизни

Чтобы появилось это живое пространство жизни, нужно, в первую очередь, капля по капле, избавляться от ощущения собственного всемогущества, говорит Андрей Владимирович.

— Я, например, хотел бы быть художником или фотохудожником. Многие говорят, что у меня получаются хорошие фотографии. Но я знаю, что знаменитым фотохудожником уже никогда не стану. Точно так же я могу продолжать рисовать для себя, но профессиональным художником не буду.

Я много кем уже не стану и очень много чего не сделаю. Можно от этого грустить, чувствовать депрессию, поставить на себе крест. Или же можно принять эти условия, которые ограничивают твое всемогущество, но создают гигантское жизненное пространство, где ты на самом деле можешь желать, получать удовольствие, жить. И это много!

Это громадное пространство между жизнью и смертью, в котором ты становишься автором своих желаний, оно может начать пульсировать и стать живым и ресурсным.

Вот в чем смысл кризисов — становиться психически более зрелым. Понимать, что да, ты не можешь жить вечно, но у тебя есть вот эта своя жизнь, в которой ты действительно способен выбирать, жить, что-то делать; где у тебя есть много реальных возможностей. Их — не гигантское количество, но они есть. И если ты их выбираешь, то это будет та самая твоя собственная жизнь. И она не сужается из-за того, что ты движешься к смерти, а, наоборот, усиливается, расширяется. В конечном счете я уверен, что это даст силу для того, чтобы стареть, встретиться со смертью, опираясь на вот эту внутреннюю силу.

На вопрос, в чем смысл его жизни, руководитель МП ответил, что сформулировал его для себя еще лет 15-20 назад.

— Заключается он в том, чтобы у меня с каждым годом, с каждым десятилетием, двадцатилетием становилось всё больше вопросов к себе и жизни.

Туда-сюда

Но как быть, когда изменений хочется, но они пугают? Как преодолеть этот страх и разрешить переменам войти в жизнь?

— Лет 40 назад один из моих первых пациентов сказал фразу, которую я всегда цитирую. «Как жить в своем болоте, я точно знаю. А где гарантия, что там, куда я сейчас выйду, будет лучше, а не хуже? А вдруг там будет еще тяжелее? Тогда зачем мне всё это?» — спросил он.

Этот страх действительно удерживает нас в прежних границах, поэтому не надо делать резких движений. Пациенты иногда говорят: «Ну сколько можно? Я туда-сюда хожу, и практически ничего не меняется. Тогда в чем смысл нашей работы?». На самом деле, если пациент действительно движется в темпе «два шага из зоны комфорта и потом обратно» — то это самый классный момент в терапии. Почему? Потому что изменения происходят только так.

Потому что «туда-сюда, туда-сюда» — это протаптывание и освоение территории. В какой-то момент это протоптанное присваивается и становится частью твоей психики.

Речь не идет о том, чтобы менять свою жизнь мгновенно. Это иллюзия! Быстро ничего не меняется, это всегда фальшивые изменения. Надо просто двигаться в нужную сторону — потихоньку, маленькими, абсолютно маленькими шагами.

_____________________

Таким небольшим, но важным шагом к новому себе может стать поступление на нашу программу. Как сказал на встрече Андрей Владимирович, это обучение, которое меняет жизнь. О том, как к нам поступить, вы можете узнать на сайте в разделе «Траектория поступления».