Образование
Психоз — это не безумие, а архитектура защиты
Когда мы слышим слово «психоз», в голове может возникать немного пугающий стереотипный образ из кино: человек с бегающими глазами, разорванной речью, потерей контроля и полной оторванностью от мира. Но клиническая картина психотического функционирования на практике выглядит сложнее и многообразнее.
Во многом поэтому «психоз» в психоаналитическом подходе — это не табличка с симптомами для медицинской карты. А, в большей степени, описание того, как именно рушатся внутренние опоры, и как человек пытается выдержать невыносимую реальность, когда классические невротические способы уже не работают.
В новом выпуске рубрики «Конспекты» обсудим теоретическое выступление французского психоаналитика Вассилиса Капсамбелиса, которое закрывало его годовой цикл лекций на нашей программе (одновременно оно служит эпилогом его курса). А уже 12 октября месье Капсамбелис откроет свой новый годовой курс семинаров. Пока же предлагаем вспомнить ключевые идеи мэтра о психотическом функционировании.
Застывшее горе
Каждый из нас в своей жизни сталкивается с потерями и утратами — как реальными, так и символическими. Работа горя — одна из основных работ, которую проделывает психический аппарат, и без которой невозможно продвижение вперед. Это необходимое условие для организации Я и внутренних опор.
Но что, если человек сталкивается с потерей — например, смертью родителей или одного из них — в детском возрасте? Способен ли он самостоятельно справиться с последствиями такой серьезной травмы? Какие последствия на его психику она окажет?
Этой теме посвящена статья нашей коллеги Евгении Аксёновой «Влияние непроделанного горя и меланхолия при ранней потере близкого и значимого человека». Она исследует ее в том числе на примере двух пациентов, переживших в детстве смерть одного из родителей. О том, к каким выводам приходит автор, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».
«Психоанализ дает много свободы и творчества»
Однажды практически каждый из нас задает себе вопрос: то, чем я занимаюсь, действительно моё? Хотел бы я делать это всю жизнь? В какой-то момент задумался об этом и выпускник нашей программы, психоаналитический психолог Кирилл Абрамов.
По первому образованию Кирилл — дипломат, он посвятил дипломатической службе восемь лет. Учеба в престижном вузе, интересная работа, зарубежные командировки — о такой жизни многие только мечтают, но ему казалось, что как будто чего-то не хватает…
О том, как в истории Кирилла Абрамова появился психоанализ, почему он выбрал наш метод и нашу программу, как изменили его два года учебы на МП, читайте в новом выпуске проекта «Наши люди».
О чем молчит пустой желудок
Удивительно, что в мире, где удовольствий так много, и зачастую они очень доступны, еда всё чаще становится универсальным утешителем и другом. Кажется, что вопросом отношений с едой и телом сегодня обеспокоены люди совершенно разного возраста, статуса, с любым уровнем дохода и внешнего успеха. Как будто еда — это нечто, что одинаково нас всех радует и одинаково нас всех расстраивает (когда люди вдруг приходят к выводу, что она играет слишком большую роль в их жизни).
На уровне обсуждений мы нередко называем вслух, как нам кажется, очевидные причины желания есть —«я заедаю стресс, скуку, одиночество». Но за привычкой «съесть что‑то вкусное» чаще всего скрывается целая сеть бессознательных смыслов. Об этих загадках наших желаний размышляем в новом выпуске рубрики «Голодные игры» с ее автором, психоаналитическим терапевтом, консультантом по работе с пищевым поведением Полиной Левиной.