Тема «публикации»

Однажды практически каждый из нас задает себе вопрос: то, чем я занимаюсь, действительно моё? Хотел бы я делать это всю жизнь? В какой-то момент задумался об этом и выпускник нашей программы, психоаналитический психолог Кирилл Абрамов.
По первому образованию Кирилл — дипломат, он посвятил дипломатической службе восемь лет. Учеба в престижном вузе, интересная работа, зарубежные командировки — о такой жизни многие только мечтают, но ему казалось, что как будто чего-то не хватает…
О том, как в истории Кирилла Абрамова появился психоанализ, почему он выбрал наш метод и нашу программу, как изменили его два года учебы на МП, читайте в новом выпуске проекта «Наши люди».

Удивительно, что в мире, где удовольствий так много, и зачастую они очень доступны, еда всё чаще становится универсальным утешителем и другом. Кажется, что вопросом отношений с едой и телом сегодня обеспокоены люди совершенно разного возраста, статуса, с любым уровнем дохода и внешнего успеха. Как будто еда — это нечто, что одинаково нас всех радует и одинаково нас всех расстраивает (когда люди вдруг приходят к выводу, что она играет слишком большую роль в их жизни).
На уровне обсуждений мы нередко называем вслух, как нам кажется, очевидные причины желания есть —«я заедаю стресс, скуку, одиночество». Но за привычкой «съесть что‑то вкусное» чаще всего скрывается целая сеть бессознательных смыслов. Об этих загадках наших желаний размышляем в новом выпуске рубрики «Голодные игры» с ее автором, психоаналитическим терапевтом, консультантом по работе с пищевым поведением Полиной Левиной.

Есть довольно распространенное мнение, что психоанализ и психоаналитическая психотерапия — это профессия «второй половины жизни». Средний возраст слушателей нашей программы — 35-40 лет — также говорит о том, что психоаналитическое образование стремятся получить, в первую очередь, люди взрослые, имеющие за плечами определенный жизненный опыт, состоявшиеся в других профессиональных сферах.
Но из любого правила есть исключения. Одно из них — выпускник нашей программы, психоаналитический терапевт Сергей Митрофанов. Психоанализ он пришел изучать сразу после окончания бакалавриата по направлению «социология», ему было тогда 22 года.
«Психоаналитическая психотерапия стала для меня моей первой полноценной, серьезной профессией, так что я немного разрушаю правило, что психоанализ — это профессия “второй половины жизни”», — говорит Сергей.В интервью для рубрики «Жизнь после выпуска» коллега рассказал о том, почему он пришел учиться на программу, как складывается его практика и какие важные уроки ему преподносит психоанализ.

«У меня есть теория: чем хуже у тебя детство, тем лучше твое искусство — если ты по-настоящему счастлив, то у тебя не получится создать хорошее произведение», — говорит в одном из интервью известная сербская художница Марина Абрамович.Она одна из основоположниц и ключевых фигур перформативного искусства XX-XXI века, ее называют «бабушкой перформанса». Перформативное искусство — это форма современного искусства, в которой главным материалом становится не законченный объект, а действие художника, разворачивающееся во времени и пространстве, часто с участием тела, зрителя и самой ситуации встречи.Марина Абрамович росла в атмосфере тотального контроля. С раннего детства ее тело забирало на себя те сильные фрустрации, которые психика была не в состоянии выдержать. Перформанс стал способом удержаться от распада; вынесенной вовне попыткой связать то, что внутри остается слишком сырым, телесным и разрушительным.«В работах Марины Абрамович тело становится местом испытания границ: между субъектом и объектом, жизнью и смертью, болью и удовольствием, действием и символизацией», — пишет выпускница нашей магистерской программы Татьяна Грунина в дипломной работе «Перформанс как способ психического выживания: психоаналитический взгляд на жизнь и творчество Марины Абрамович».Коллега рассматривает творчество художницы как пространство, как сцену, на которой разыгрывается то, что не смогло быть символизировано психически; где несимволизированное получает форму, а телесность становится способом выражения того, что не может быть полноценно представлено в слове. Где искусство превращается в действие и способ удерживать психическую целостность при травматическом опыте. Где тело, боль, зритель и художественное действие становятся средствами психического выживания.«Перформанс не исцеляет травму, но может временно удерживать субъекта от распада», — размышляет Татьяна Грунина.Некоторые тезисы ее исследования читайте в новом выпуске рубрики «Психоанализ искусства».

Мы стараемся изо всех сил: работаем над собой, читаем книги, ходим на тренинги и терапию, пытаемся полюбить себя такими, какие мы есть. Но вот эта идея о том, что красота непременно связана с худобой, почему-то никак не отпускает. И как бы мы ни были успешны, талантливы, самодостаточны, этот предательский голос всё равно шепчет: «А вот здесь ты был стройнее!», «Ты выглядишь отлично, но похудеть бы!», «Ммм, а вот на этой фотографии на себя лучше не смотреть». И самое сложное — это противостоять миру медиа: он снова и снова убеждает нас, что только размер XS — это красиво. 
Но дело вовсе не в моде или здравом смысле. Всё гораздо глубже: наша фиксация на похудении — это целый клубок скрытых убеждений, завязанных на нашем детстве, культуре и внутренних конфликтах. В новом выпуске рубрики «Голодные игры» размышляем об этом феномене с ее автором, психоаналитическим психо терапевтом Полиной Левиной. 

Детский психоанализ обычно ассоциируется с такими аналитиками, как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Дональд Винникотт. Между тем, первыми о возможности психоаналитической работы с детьми задумались не Фрейд, и не Кляйн. Первой это сделала психоаналитик из Вены Гермина Хуг-Хельмут. Именно она ввела элементы игровой терапии и посчитала, что игра для ребенка — это эквивалент свободных ассоциаций у взрослого.
Гермина Хуг-Хельмут была достаточно близко знакома с Фрейдом, посещала его лекции, была членом Венского психоаналитического общества. Тот одобрял ее работу с детьми и даже ссылался на нее в своих трудах.
Вместе с тем, Хуг-Хельмут — одна из самых противоречивых и трагических фигур в истории раннего психоанализа. Жизнь психоаналитика оборвалась чудовищным образом — ее задушил собственный племянник, которого она анализировала в детстве (в психоаналитическом сообществе долгое время предпочитали об этом не говорить). В том числе по этой причине имя Гермины Хуг-Хельмут долгое время оставалось в забвении.
Полную картину трагедии историки психоанализа восстановили лишь спустя десятилетия. Подробнее об этом читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».

«Старение — это не борьба с увяданием, а восхождение к новой ступени свободы, — пишет писатель Герман Гессе. — Как только человек принимает свою конечность, он перестает быть рабом бесконечных желаний».
Последние десятилетия жизни становятся испытанием личности на зрелость. Почему одним удается пройти его достойно, а для других старение превращается в катастрофу, которая приводит к деградации? Как паттерны поведения в пожилом возрасте связаны с тем, как были прожиты младенческие, детские и подростковые кризисы? Может ли психоаналитическая работа с пациентами 50+ помочь им преодолеть внутренние конфликты, связанные со старением?Над этими вопросами размышляют в статье «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» ее авторы — наш преподаватель, психоаналитический терапевт Ася Семёновна Лейкина, и выпускница программы, психоаналитический терапевт Ирина Сергеевна Кузьмич.
О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

Всего через две недели на нашей программе состоится то, к чему магистранты шли все два года обучения — защита дипломных проектов. И уже сейчас многие из них испытывают чувство скорого расставания с программой. Поэтому в новом выпуске рубрики «Клинический пример» мы решили поговорить о феномене сепарационной тревоги — переживания, которое может возникать в моменты разлуки с чем-то или кем-то очень значимым для нас.Иногда она проявляется очевидно: в страхе остаться одному, или в болезненной привязанности. Но гораздо чаще она принимает более завуалированные формы, и тогда человеку самому сложно понять, что именно с ним происходит. Чтобы лучше разобраться в природе этого состояния, рассмотрим пример из практики швейцарского психоаналитика Жан-Мишеля Кинодо, который был опубликован в книге «Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе».