• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Почему российские гуманитарии — не экспортный товар

Директор  департамента образовательных программ Института образования ВШЭ Александр Сидоркин спорит с хедхантером Аленой Владимирской о причинах невостребованности российских гуманитариев на Западе.

Колонка Алены Владимирской мне показалась интересной, хотя и несколько легкомысленной. Конечно, ни она, ни я не делали какого-то систематического исследования, так что спор тут логикой и опытом, не фактами.

 
Кто такая Алена Владимирская и о чем она говорит

Алена Владимирская — создатель рекрутинговой компании Pruffi, которая специлизируется на поиске ключевых и редких специалистов в различных профессиональных отраслях .

В колонке, о которой говорит Александр Сидоркин, Владимирская называет две основные причины неконкурентоспособности наших ученых-гуманитариев за границей: «обломовщина» (например, нежелание ежегодно писать определенное количество статей) и неумение подавать себя как научный товар. Недостаточное знание английского языка нашими учеными она при этом проблемой не считает.

Действительно, в Штатах (не буду врать за Европу, не знаю) сотни профессоров из Союза в естественных и точных науках, и единицы — в гуманитарных и социальных. Очень много математиков, физиков, химиков, биологов, но почти нет философов, экономистов, социологов, антропологов. Естественно, несколько больше славистов, но почти все переучивались в американских аспирантурах. Если причина в обломовщине и в неумении «подавать себя как научный товар», то непонятно, почему эти вроде бы культурные болезни так тщательно обходят физиков и заражают только лириков. На мой взгляд, причины гораздо более тривиальные.

В англоязычных странах готовят очень много своих прекрасных гуманитариев. С естественнонаучными дисциплинами — совсем не так. Поэтому конкуренция на одно место по гуманитарной специальности обычно гораздо выше — и по количеству, и по калибру кандидатов. Это связано и с недостатками американского школьного естественно-научного образования, и с колоссальной конкуренцией на рынке труда, которую составляют университетам частные компании за научно-технические мозги. Американским гуманитариям некуда податься, кроме университетов, поэтому и 200 заявлений на одно место ассистента по английской литературе в провинциальном университетике.

Владимирская пишет, что язык нормально выучивается за год. Да, действительно, бытовой и учебный слои языков можно усвоить примерно за год. Но писать гуманитарные тексты по-английски нельзя научиться за год. Я в общем-то свободно говорю и пишу по-английски после 22 лет в Штатах. Но все равно мои статьи редакторам приходится править. То там артикль пропущу, то здесь синтаксис слишком тяжелый, то метафоры странноваты. И каждый внимательный читатель сразу увидит, что это не мой родной язык. В точных науках — это дело третьестепенное. В гуманитарных — отнюдь нет. Из огромного числа статей редакторы выбирают не только те, в которых есть мысль, но и те, которые еще и написаны ярко и художественно. Пробовали писать стихи на чужом языке? Набоков мог, но он знал английский с детства и был гением. А вот Бродский — писал только прозу по-английски, хотя и блестящую. Поэтому у наших гуманитариев мало публикаций в приличных журналах на английском. А ВАКовскими никого не удивишь, потому что само существование этого чудесного органа остается загадкой для иностранных ученых. У технарей тоже есть проблема с публикациями, но далеко не такая серьезная.

Если какой-нибудь русский или индус будут преподавать фотохимию на ломаном английском, то это может быть утомительно, но не смешно. Если так же рассказывать о литературе, культуре или демократии, то получается нередко нелепо и могут процитировать в Фейсбуке

Я участвовал в найме нескольких десятков преподавателей — и как член комитета по найму, и как зав кафедрой, и как декан. И хотя американские университеты удивительно открыты для мира, чисто прагматические соображения ставят всех иностранцев извне англоязычного мира под некоторое негласное подозрение. Особенно тех, кто никогда не жил и не работал в этом мире. Можно ожидать от них сюрпризов в преподавании. И если какой-нибудь русский или индус будут преподавать фотохимию на ломаном английском, то это может быть утомительно, но не смешно. Если так же рассказывать о литературе, культуре или демократии, то получается нередко нелепо и могут процитировать в Фейсбуке.

Ну и последнее. Многолетняя изоляция нашей социально-гуманитарной сферы привела к возникновению параллельных смысловых миров. То, что интересно нам, не интересно на Западе, и наоборот. Например, российское мышление все еще засорено гегельянско-марксистским старьем, вроде диалектики или там рассуждениями о предмете-объекте. Сохранились еще совершенно примитивные споры о том, как правильно определяются те или иные понятия (как будто не все равно, как что называть). А вот действительно революционный французский сдвиг к постмодернизму, как и англо-американский прагматизм, остались у нас плохо осмысленным. Над нами все еще абсолютно довлеет опыт советского периода, не известный Западу. И весь пафос личной свободы и личного выбора, самоценности личности против авторитарного государства – все это звучит несколько устаревшим. Эпоха Просвещения у нас еще не закончилась, потому что ее задачи не были решены. А на Западе идет осмысление новых реальностей демократического многокультурного и супермедийного общества. Это другая тема для разговора.

В российских социальных науках наблюдается значительное отставание в части новых научных методов. Строгих социальных исследований просто страшно мало. А публиковать исследование с плохими методами никто не станет.

Что же касается обломовщины, не думаю, что это фактор. Те, кто варится в западной университетской среде со студенчества, имеют больше времени на усвоение правил игры, чем люди, которые пытаются построить карьеру на чужой территории в более зрелом возрасте. А если кто-то считает, что это нечестно, спросите себя, легко ли пробиться в российской университетской среде талантливым коллегам из Армении, Туркменистана или Молдовы. Особенно если их русский язык хромает. 

Вам также может быть интересно:

В Москве запущен профориентационный проект «Высшая школа карьеры»

30 января в парке «Зарядье» состоялся запуск проекта «Высшая школа карьеры», который направлен на помощь родителям и детям в вопросах профориентации. Среди спикеров – руководители образовательных организаций, специалисты медиасферы, представители ведущих компаний.

28%

россиян обрадовались бы желанию дочери стать программистом. Аналогичной карьере для сына были бы рады 40% наших соотечественников.

Карьере способствуют не только профессиональные качества, но и связи

Дружеские и семейные связи помогают на этапе карьерного старта, но особенно важно покровительство влиятельных лиц для продвижения управленцев нижнего и среднего звена, выяснила группа экспертов Центра исследований социальной организации фирмы ВШЭ.

74%

молодых специалистов в возрасте 19-24 лет используют дружеские или родственные связи при устройстве на работу.

«Диплом Вышки помог мне устроиться на работу в Google»

Диана Огаркова, выпускница факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ 2007 года, вспоминает студенческие годы, рассказывает о своей сегодняшней работе, делится советами, как выбирать вуз для поступления.

Россияне уважают юристов и врачей

Россияне по-разному выбирают наиболее «уважаемые профессии», отвечая «за всех», «за себя лично» или проецируя отдельные карьерные траектории на своих детей. Особенно показательны различия при оценивании профессий политиков и ученых. Это выяснили исследователи ИСИЭЗ ВШЭ Константин Фурсов и Валентина Полякова в рамках Мониторинга инновационного поведения населения.

«Не бывает нехватки времени, бывает отсутствие приоритетов»

Эльвира Журавлева, выпускница магистерской программы факультета права ВШЭ «Корпоративный юрист», руководитель аппарата совета директоров, корпоративный секретарь ОАО АНК «Башнефть», рассказывает о том, как учеба помогает ей в работе, о строгих преподавателях программы и профессиональных секретах работы корпоративного секретаря.

«Моя работа — постоянный вызов»

Выпускница МИЭФ ВШЭ, победительница «Золотой Вышки» 2013 года в номинации «Успех выпускника в профессиональной сфере» Юлия Чекунаева рассказывает о том, как поступала в Вышку, как училась и как сейчас работает старшим аналитиком по металлургии и горнодобывающей промышленности в банке «Goldman Sachs».

«Мы много мечтаем, но скоро выпустим и реальный продукт»

Нина Завриева окончила бакалаврскую программу МИЭФ ВШЭ в 2007 году. После этого работала в компаниях Cushman & Wakefield, Boston Consulting Group и Lamoda.ru, была генеральным директором бизнес-инкубатора VenturezLab. В данный момент развивает свой проект Channelkit.

Экономическая социология как профессия

В июле в Подмосковье прошла четвертая летняя школа Лаборатории экономико-социологических исследований ВШЭ, в этом году посвященная профессиональным траекториям экономсоциологов.