• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Кто может стать нобелевским лауреатом по экономике в 2015 году

В начале «нобелевской недели» профессор ВШЭ Константин Сонин в своем блоге сделал традиционный прогноз, кто мог бы стать лауреатом Нобелевской премии по экономике в этом году. Победитель определится 12 октября.

Одна из основных проблем с составлением нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Ученый, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам — во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке — это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

В предыдущие год я пользовался этим — год от года список принципиально не меняется, но сейчас решил его серьёзно обновить. Действительно — смысл моего прогноза, в частности, в том, чтобы читатель мог, пойдя по ссылке, узнать, чем занимались и занимаются титаны нашей науки. Там каждая статья — интереснейшее чтение! Так что читайте прогнозы — довольно удачные! — предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн. А в этом году прогноз такой.

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail — это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую «новую институциональную экономику» Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но по другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу — «рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером». Вот и новые институционалисты так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста — основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях «направленного технологического развития». До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься — и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полупопулярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба — Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно — Торстен —секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это — повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был «Нобелевский симпозиум» про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного — движимого техническим прогрессом — экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения «фронта» науки межстрановые регрессии, может, и «обоз», но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) И Пол, и Боб — не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты — в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку с помощью экспериментальных методов базовых моделей экономической науки. C одной стороны, «проверка», пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений — дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист — один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты — не только естественные (которые были всегда) и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже «полевые эксперименты» — главную специализацию Листа — особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать, есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией, и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента — например, правильно подобранная «случайность». Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в «пилотных» школах, то будет трудно на основе «пилота» определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка «пилотных» школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам — относительно этой новой программы. (Это может быть сложно — понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря — это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа — бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов — огромное цитирование), в этом году назвала одним кандидатом — Листа, а другим (отдельным) — Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется — те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Роберт Таунсенд (МТИ) — за прикладной анализ проблем экономического развития. За последние двадцать лет развитие стали лучше понимать не только на макро (как Асемоглу и Робинсон), но и на микро уровне. Таунсенд — один из пионеров и самых глубоких исследователей того, как влияет, например, доступ к финансам в странах (лучше сказать, в деревнях) Юго-Восточной Азии на экономическое развитие. Более известные и популярные исследователи этой области — скорее, его ученики.

(5) Оливье Бланшар (МТИ)Стэнли Фишер (ФРС), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба — Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов (впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужином — были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? — и, узнав, что нет, сказал: «Вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция»), международный гроссмейстер и популярный автор «This Time is Different».

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он — заметный «голос» в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов «This paper takes Robert Solow seriously», создатель, среди прочего, «нового кейнсианства». А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит — в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам — особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый — Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, «ловушка ликвидности» упоминалась, кажется, в сноске — теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море «практиков» — далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир — вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС — за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть в с Бернанке в одной лодке.

Вам также может быть интересно:

«Главная проблема в том, что мир не становится сильно безопаснее»

9 октября будет объявлен очередной нобелевский лауреат — на этот раз премии мира. В рамках продолжающейся «нобелевской недели» ученые ВШЭ рассуждают, кто мог бы стать победителем.

«Давно не было на нобелевском горизонте никого со смесью культур и языков»

8 октября 2015 года будет объявлено имя лауреата Нобелевской премии по литературе этого года. По прогнозам букмекеров, в списке фаворитов — японец Харуки Мураками, белорусская писательница Светлана Алексиевич и кенийский писатель Нгуги Ва Тхионго. В рамках «нобелевской недели» своим мнением о претендентах также поделились ученые ВШЭ.

Ученый, щедрый на интеллектуальное общение

Доцент департамента теоретической экономики ВШЭ Антон Суворов, который учился у нового нобелевского лауреата Жана Тироля, рассказывает об исследовательском даре французского экономиста.

«Экономиста с таким разнообразием интересов не было со времен Эрроу»

13 октября нобелевскую премию по экономике получил французский экономист Жан Тироль. Ранее проректор ВШЭ Константин Сонин называл наиболее вероятных кандидатов на получение этой премии, но Тироля среди них не было.  В своем блоге Сонин рассказывает, в чем состоит вклад Тироля в науку и объясняет, почему его победу было сложно предсказать.

Кому и за что достанется Нобелевская премия по экономике

13 октября в Стокгольме будут названы обладатели Нобелевской премии по экономике 2014 года. Возможных лауреатов в своем блоге прогнозирует проректор ВШЭ Константин Сонин.

Прогноз как инструмент научно-технической политики

22 января в ВШЭ состоялся рабочий семинар «Развитие сети отраслевых центров прогнозирования на базе ведущих вузов: результаты и задачи на будущее». Семинар проводился в рамках третьего цикла Долгосрочного прогноза научно-технологического развития России до 2030 года.

Доля России в мировом ВВП будет снижаться

Только что опубликованный прогноз ОЭСР по состоянию мировой экономики предсказывает снижение доли России в мировой экономике, а также падение среднедушевого ВВП ниже среднемирового. анализ причин — в очередном мониторинге Центра развития НИУ ВШЭ «Новые комментарии о государстве и бизнесе».

МВФ: вероятность околонулевого роста один к шести

Международный Валютный Фонд 12 октября представил в Высшей школе экономики свой осенний анализ развития мировой экономики World Economic Outlook. Она прошла под заголовком «The challenge of the High Debt and Sluggish Growth» («Проблемы высокого долга и вялого роста»).

«Новый Кризис, Государство, Бизнес» №31

В правительственном прогнозе экономики на три года не видно институционального подхода, что предвещает, что финансовые ресурсы канут в ловушке плохих институтов; пенсионная реформа, предложенная Минтруда, не имеет под собой серьезных расчетов — темы из регулярного бюллетеня Центра развития НИУ ВШЭ.

Прогнозировать будущее, чтобы понять настоящее

27 сентября, после летнего перерыва, в Высшей школе экономики возобновил работу научный семинар «Экономическая политика в условиях переходного периода» под руководством Евгения Ясина. С докладом «Научная оценка политической ситуации в России» выступал президент фонда «ИНДЕМ» Георгий Сатаров.