• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Самым оптимистичным для России был XVIII век»

В истории любой страны бывают события, которые меняют ее облик на долгие столетия вперед. А потом мыслители-историки пытаются понять, что же пошло не так. О самых важных поворотных моментах в российской истории Нового времени в программе «Гамбургский счет» на ОТР рассказал декан факультета истории Высшей школы экономики Александр Каменский.

Публикуем выдержки из этой беседы и полную видеозапись интервью.
 

О XVIIIвеке и Анне Иоанновне

Историки на протяжении большей части существования исторической науки думали, что, изучая прошлое, они смогут выявить какие-то закономерности, которые потом позволят каким-то образом предсказывать будущее. Но вот уже к концу XX века стало понятно, что это невозможно.

Исторический процесс многофакторный. В каждой временной точке на него влияют самые разные факторы. Самым важным является выбор людей, выбор, который они делают. Мы с вами постоянно делаем какой-то выбор, сами того не замечая. Вот это и есть, собственно говоря, исторический процесс, который зависит, в том числе, и от многих случайностей, подчас каких-то мелочей. Поэтому историки пытаются понять, почему был сделан тот или иной выбор, и пытаются увидеть развилки или альтернативы, которые были возможны.

Для XVIII века, если мы о нем говорим, на мой взгляд, одной из точек «развилки» был 1730 год. После смерти императора Петра II в России по сути дела разразился династический кризис: не было наследника по мужской линии от Петра Великого и власть, так сказать, повисла в воздухе. Единственный или самый главный орган власти, который в тот момент существовал — Верховный тайный совет. Он начинает решать этот вопрос престолонаследования и решает его в пользу представительницы старшей ветви дома Романовых, курляндской герцогини Анны Иоанновны, приглашая ее на престол. Возникает мысль каким-то образом ограничить самодержавие в этот момент — она подписывает так называемые «кондиции».

Они сводятся к тому, что она берет на себя обязательства без участия Верховного тайного совета не объявлять войны, не заключать мир, не назначать на высокие государственные должности, не раздавать поместья и вотчины, без участия Верховного тайного совета не тратить государственные деньги. Речь шла действительно о том, чтобы описать некоторые полномочия и эти полномочия ограничить. Анна подписывает «кондиции». Она приезжает в Москву, всходит на престол, и в манифесте о ее восшествии на престол она называется самодержавной императрицей. То есть они сами абсолютно не считали, что это и есть ограничение самодержавия. Вот если бы они заявили о том, что теперь Верховный тайный совет будет издавать законы, вот тогда ситуация была бы совершенно другой. Нет, самодержавие остается самодержавием.

Россия 1917 года — это прежде всего крестьянская страна. Вот эта масса крестьян — люди с психологией социального иждивенчества, в том числе с привычкой к несвободе

«Верховники» сами полагали, что когда все утрясется, успокоится, они Верховный тайный совет расширят, введут в него новых членов, он станет таким действительно представительным органом и т.д. Мы можем полагать, что если бы это произошло, дворянство обрело бы свободу раньше на несколько десятилетий, чем это произошло в реальности, и это запустило бы какие-то процессы. Социальная жизнь устроена таким образом, что если какая-то часть населения, какой-то слой, какое-то сословие получает личную свободу, то это неминуемо приведет к тому, что и другие слои населения рано или поздно будут освобождены.

Но это закончилось тем, что Анна разорвала «кондиции», а дальше Верховный тайный совет был ликвидирован.

О XIXвеке, неудаче Александра I и пути к сталинскому режиму

Я бы сказал, что в XIX веке поворотным моментом могло бы быть самое начало века, собственно говоря, начало царствования Александра I. То, что Пушкин назвал «дней Александровых прекрасное начало». Александр приходит к власти с сознанием, что страну необходимо изменить, что необходимы коренные реформы. Он приходит к власти с убеждением, что верховная власть должна осуществить эти реформы, иначе случится то, что случилось во Франции, то есть катастрофа. Его реформаторские планы, естественно, основаны на идеях Просвещения, они предполагают, как бы мы сейчас сказали, демократизацию общества, наделения общества правами и т.д.

Это одна из трагедий Александра, я бы сказал. Он абсолютно убежден, что эти его убеждения разделяют люди, которые его окружают. Что люди образованные, просвещенные не могут не понимать таких очевидных вещей. Первое, что он делает, дает на рассмотрение Государственного совета проект указа о запрете продажи крестьян без земли. Потому что у него в голове есть план ликвидации крепостного права, а это первый шаг. Но он наталкивается на стену непонимания.

Я думаю, что это важный момент, потому что на пять с лишним десятилетий в России сохраняется крепостное право, и крестьяне приучаются к тому, что я бы назвал социальным иждивенчеством.

Россия 1917 года — это прежде всего крестьянская страна. Вот эта масса крестьян — люди с психологией социального иждивенчества, в том числе с привычкой к несвободе. Я думаю, что это был тот фактор, который сыграл немалую роль в том, что удалось установить сталинский режим.

О XXвеке и возможности избежать вступления во Вторую мировую войну

В принципе, в современной исторической науке существует точка зрения, не могу сказать, что ее все разделяют, что если бы не было Великой Отечественной войны, то в принципе режим советской власти не просуществовал бы так долго. Потому что Великая Отечественная война этот режим парадоксальным образом укрепила. Во-первых, огромные потери населения и потенциал населения в принципе очень сильно ослаб. Но кроме этого — укрепление политического авторитета власти и так далее.

Мне кажется, что одной из таких точек был 1939 год, когда был заключен известный пакт Молотова-Риббентропа. Что получается? Мы знаем, что инициатива заключения пакта исходила от Германии. Понятно, что у Германии были какие-то расчеты, какие-то у Гитлера были интересы. В чем они заключались? Ему нужно было нейтрализовать Советский Союз в той войне, которую он собирался начать. Мы помним, что пакт был подписан 21 августа, а 1 сентября началась Вторая мировая война. Он понимал, что он нуждается в ресурсах. Заключение пакта Молотова-Риббентропа Гитлеру дало, во-первых, нейтрализацию СССР, и во-вторых, ресурсы. Ресурсы, которые он начинает получать из Советского Союза: нефть, зерно, металл и т.д.

Некоторые историки полагают, что если бы пакт не был подписан, то вообще войны бы не было. Но это, я бы сказал, радикальная, крайняя точка зрения.

О самом оптимистичном времени

Самым оптимистичным был XVIII век. Потому что это действительно время, когда очень значительные перемены происходят. Недаром говорят, что это «золотой век» русской истории.

Вам также может быть интересно:

Тест: лихие или роковые

Золотые шестидесятые, лихие девяностые — за каждым десятилетием недавней российской истории закрепилась своя память и устойчивые эпитеты. Самые распространенные из них выделили лингвисты НИУ ВШЭ на выборке из Национального корпуса русского языка. IQ.HSE предлагает по эпитетам определить, о каком времени идет речь.

Россия. Символы эпох: 1990-2017

Чаще всего история России, в том числе новейшая, рассматривается сквозь призму политики. О других сторонах жизни вспоминают реже. Идея антиюбилейного проекта сотрудников Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ — посмотреть на историю страны глазами потребителей.

В Гостином дворе покажут стереоскопический фильм о дореволюционной России

Слайд-фильм создан учебной лабораторией 3D-визуализации и компьютерной графики МИЭМ НИУ ВШЭ совместно с Фондом Сергея Челнокова на основе стереоскопических фотографий российских фотографов, работавших на рубеже XIX–XX веков. Показ состоится 18 октября в рамках выставки «От Belle Époque к революции — история России через стереофотографию 1880–1917 в 3D».

4 ноября. Три сюжета, объясняющие историю праздника

4 ноября в России празднуют День народного единства. До революции эта дата (22 октября по старому стилю) была православным церковным праздником, посвященным Казанской иконе Богоматери, а с 2005 года день отмечается как государственный праздник. О предыстории праздника, о том, что такое «Осенняя Казанская» и почему День народного единства мог бы праздноваться 1 ноября, рассказывает доцент Школы исторических наук Дмитрий Добровольский. Бонус: карта мест, связанных с событиями того времени, находящихся недалеко от зданий Вышки.

Геополитика как мировоззрение и род занятий

О работах Вадима Цымбурского по изучению места геополитики в общественно-политической мысли России последних трех веков на семинаре в Вышке рассказал философ и публицист Борис Межуев.

Как дворянские дети образовательные траектории выбирали

10 марта на традиционном семинаре Института образования ВШЭ обсуждалась необычная тема. Историк Игорь Федюкин, в недавнем прошлом замминистра образования и науки РФ, а ныне директор Центра источниковедения ВШЭ, рассказал, как получали образование российские дворяне в первой половине XVIII века.

Власть и общество в России начала XX века: от взаимодействия к противостоянию

На факультете права Высшей школы экономики прошел круглый стол «Власть и общество позднеимперской России в контексте новых исследований». В его рамках состоялась презентация двух книг, объединенных общей тематикой — функционирование российской общественности начала XX века в новых условиях конституционного строя и мировой войны.

Власть и население запутались в истории

Для государственной власти история — идеологический инструмент, а для большинства населения — набор мифов. 19 августа в лектории ВШЭ в Парке Горького о «моде» на историю рассказывал журналист, автор документальных исторических фильмов Николай Сванидзе.

Иваны, не помнящие родства

"Россия пишет гимны, гимны пишут Россию". Именно эту формулу положила в основу своего выступления известный историк Ирина Карацуба. Вместе с ней посмотреть на историю России сквозь призму истории российских гимнов смогли те студенты Вышки, которые 8 сентября пришли на первую в этом году встречу из цикла "Важнее, чем политика".