• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Экономика труда как Labor Economics

С 5 по 11 июля в подмосковном Голицино прошла третья российская Летняя школа по экономике труда RSSLE-2009, проводимая Лабораторией исследований рынка труда ГУ-ВШЭ. О Школе рассказывает ее организатор и руководитель лаборатории проректор ГУ-ВШЭ Сергей Рощин.

— Довольны ли вы как организатор тем, как прошла Летняя школа ЛИРТ?

— Да, безусловно, доволен. Все прошло по намеченному плану. Как мне кажется, все участники и эксперты остались довольны.

— В чем состоят отличия ЛШ-2009 от предыдущих?

— Главное отличие в том, что это уже третья Летняя школа по экономике труда. Как известно, «много» начинается с трех. Когда мы делали первые школы, шел поиск формы, нарабатывались традиции. Это были в чем-то разовые мероприятия, акции. После третьей школы можно с уверенностью сказать, что российская Летняя школа по экономике труда — это системное мероприятие, которое продолжается и будет продолжаться.

Также с прошлого года мы выбираем какое-то проблемное поле для летней школы. В прошлом году эта была трудовая мобильность, в этом году — взаимосвязь человеческого капитала и рынка труда.

— Кто участвовал в Летней школе, как происходил отбор?

— На Летней школе было 20 участников. Мы проводим школу, в первую очередь, не для своих, не для тех, кто работает или учится в ГУ-ВШЭ, а для коллег из других университетов и исследовательских центров. Со «своими» мы можем регулярно общаться в течение учебного года на семинарах лаборатории, на кафедре.

Для того чтобы попасть на школу, надо было представить исследовательский проект, или уже законченный, или тот, над которым еще идет или планируется работа. На основе текстов проектов и происходил отбор. В результате, как и в прошлые годы, география участников оказалась широкой: Нижний Новгород и Екатеринбург, Воронеж и Иркутск, Москва и Санкт-Петербург, Улан-Удэ и Тюмень, Самара и Саратов, Кемерово и Ижевск. Были коллеги из Белоруссии и Украины. Всего были отобраны участники из 16 университетов. Причем в этом году преференции при отборе отдавались тем, кто еще не участвовал в работе прежних летних школ. В этот раз для участия в школе мы приглашали как уже «взрослых» исследователей, преподавателей или научных сотрудников, так и аспирантов. Впервые в этом году участие в школе могли принять студенты магистратуры. В результате в составе слушателей на школе были и коллеги уже с опытом, но было много и молодых исследователей, аспирантов. К сожалению, студентов магистратуры в этом году отобрано не было, но мы надеемся, что в последующие годы школа будет привлекать и их.

— В программу Летней школы входят лекции экспертов, семинары, презентации участников. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этих и других мероприятиях в рамках ЛШ.

— Структура программы Летней школы уже во многом сложилась в прошлом году, в этом году она была такой же. Школа в первую очередь нацелена на развитие исследовательских навыков. Каждый день участники слушали 2—3 лекции или мастер-класса приглашенных экспертов школы, а после обеда представляли свои проекты для обсуждения. Кроме этого, были занятия в творческой лаборатории по тому, как делать исследовательские проекты по экономике труда. Участники также должны были за время школы, разбившись по группам, подготовить предложения по какому-то исследовательскому проекту.

Экспертами, лекторами школы в этом году были Ростислав Капелюшников, Яна Рощина, Владимир Гимпельсон, Ирина Денисова, Инна Мальцева. По сути это ведущие исследователи по проблемам российского рынка труда.

Также лектором и экспертом был я.

Коллеги знакомили слушателей с результатами своих исследований, выступали с проблемными лекциями, делились опытом проведения прикладных исследований, рассказывали о методах исследований. Ростислав Капелюшников прочитал лекции об особенностях человеческого капитала в России и модели российского рынка труда, Яна Рощина рассказывала об использовании данных Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (RLMS) для исследований и познакомила с исследованиями выбора образования в России. Владимир Гимпельсон рассказал об исследованиях соответствия полученного образования и последующей трудовой деятельности и о том, как в разных странах на функционирование рынка труда влияет страх безработицы. Ирина Денисова прочитала лекции о методах эмпирических исследований отдачи от человеческого капитала. Инна Мальцева говорила о теоретических и эмпирических исследованиях специфического человеческого капитала и о своих исследованиях по этой проблеме. А я прочитал лекцию о теоретических подходах к исследованию человеческого капитала и о своем исследовании проблем перехода от учебы к работе.

Как я уже сказал, каждый из участников школы представлял для обсуждения свой проект, по каждому проекту назначался оппонентом один из слушателей школы, кроме того, представленные работы комментировались двумя экспертами.

— В чем, с вашей точки зрения, главная идея Летней школы ЛИРТ, ее отличие от других подобных школ?

— Российская Летняя школа по экономике труда — это школа, которая направлена на развитие исследовательского сообщества по проблемам Labor Economics. Поэтому первая ее особенность — это исследовательская школа. В данном качестве нам наиболее близка летняя школа по институциональной экономике. Я уже много раз говорил: для того, чтобы стать хорошим современным исследователем по экономике труда, необходимо знать экономическую теорию, методы исследований — эконометрику, и представлять, что происходит в сфере труда, на рынке труда, знать институциональные особенности его функционирования. Среди российских коллег, занимающихся экономикой труда, к сожалению, немногие пока обладают всеми этими компетенциями. Наибольшие проблемы, на мой взгляд, связаны со слабым владением современными исследовательскими инструментами, с незнанием эконометрики, без которой трудно представить современные прикладные исследования по экономике. К сожалению, в российской науке, и в сфере экономики труда в частности, доминируют исследования, которые можно охарактеризовать подходом «я не считал, но предлагаю». Понимая это, на школе мы уделяем особое внимание обучению исследовательским техникам, обсуждению проблем проведения прикладных исследований.

— Вы говорите, что во многих российских университетах часто преобладают другие подходы, не те, которые развиваете вы. С этой точки зрения, насколько могут быть востребованы знания, которые слушатели получают на школе?

— Это хороший вопрос. Что касается развития индивидуальных исследовательских компетенций, то они могут быть всегда востребованы в последующей академической деятельности слушателей. И не только по проблемам экономики труда.

Но, безусловно, проблемой является использование этих знаний в преподавании в других университетах. Мы на школе проводим, теперь уже можно сказать, традиционный круглый стол, где обмениваемся со слушателями информацией о том, как преподается экономика труда в разных университетах, какие исследования по этому направлению проводятся. Общая ситуация, к сожалению, скорее тревожная. В подавляющем большинстве российских вузов экономика труда понимается по-прежнему как научная организация труда, или как экономика и социология труда, или как управление персоналом. То есть рассматривается скорее со стороны менеджериальных подходов. Почти нигде за пределами Москвы, за исключением Уральского и Новосибирского государственных университетов, экономика труда не преподается как Labor Economics, то есть как раздел современной аналитической экономической науки, посвященный исследованию функционирования рынка труда. Это связано, в том числе, с тем, что нет специалистов, которые соответствовали бы требованиям, о которых я уже говорил: знание экономической теории, эконометрики, институциональных особенностей рынка труда. Мы надеемся, что в ближайшее время произойдет смена поколений и что российская Летняя школа по экономике труда будет этому способствовать. Мы считаем, что это наша миссия — делиться своими знаниями и умениями и способствовать формированию российского профессионального сообщества исследователей по экономике труда.

— В анонсе Летней школы объявлялось, что лучшие исследовательские проекты слушателей будут опубликованы в серии препринтов Лаборатории исследований рынка труда. Есть ли такие проекты?

— Уровень или степень проработанности представленных проектов были таковы, что готовых текстов для публикации нет. Все участники получили много комментариев и замечаний от экспертов, которые, как мы надеемся, будут полезны при доработке проектов. Но проекты двух участников, Елены Чистопольской из Саратова и Ольги Мироненко из Москвы, эксперты рекомендовали к публикации, если они будут в ближайшее время доработаны в соответствии с рекомендациями. Кроме этого, еще ряд слушателей получил приглашение выступить на еженедельном семинаре ЛИРТ для дальнейшего обсуждения их исследований.

— Планируете ли вы еще какие-то формы работы со слушателями школы?

— Так как через три Летние школы прошло уже больше 50 слушателей, а некоторые из них были не на одной школе, то можно сказать, что уже заложены первоначальные основы профессионального сообщества в разных регионах. В рамках работы Лаборатории исследований рынка труда мы хотим в этом году предложить несколько проектов, в которых могли бы принять участие и бывшие слушатели Летней школы.

— Чего хотелось бы от ЛШ-2010? Что вы планируете?

— Во-первых, мы планируем проводить в 2010 году четвертую российскую Летнюю школу по экономике труда (RSSLE-2010). Во-вторых, мы планируем немного расширить количество участников. В-третьих, Летняя школа в 2010 году будет опять посвящена какому-то тематическому направлению в экономике труда, но пока мы не знаем какому. А хотелось бы, чтобы качество исследовательских проектов, представляемых на школе, все время повышалось.

Вам также может быть интересно:

Профессии в тренде: как Вышка отвечает на вызовы будущего

Рынок труда постоянно меняется. На кого учиться, чтобы выйти из вуза со знаниями и навыками, востребованными не только в современных реалиях, но и как минимум через четыре-шесть лет? Как определить, насколько та или иная профессия будет востребована в будущем? Что может послужить базой для создания списка профессий, которые продолжат быть востребованными и в России и в мире? В нашем спецпроекте эксперты ИСИЭЗ ВШЭ отвечают на эти вопросы через анализ глобальных трендов.

Правила успешного фриланса. Как побеждать в конкурсах на бирже удаленной работы

Шансы фрилансера получить конкурсный контракт могут снижаться до 0,1% и взлетать до 40%. Социологи ВШЭ изучили от чего это зависит. IQ.HSE переложил выводы ученых в инструкцию: как существовать на бирже, чтобы оказываться в выигрыше.

Тест: работа мечты существует? Какие трудовые условия соблазняют миллениалов

HR-специалисты охотятся за молодыми творческими работниками. А те меняют фирмы как денди — перчатки. Почему так происходит? Ольга Котомина из ВШЭ по итогам опроса креативщиков в возрасте 19–35 лет выделила пять характеристик идеального рабочего места. На их основе редакция IQ.HSE составила быстрый тест.

Ярослав Кузьминов — о развитии высшего образования в условиях цифровизации

В течение ближайших 10 — 15 лет рынок труда полностью изменится под воздействием цифровой революции. Чему и как нужно учиться в условиях быстрого обновления профессий и технологий на рынке квалификаций? Как выжить вузам в условиях распада традиционных методик преподавания? Когда ждать появления массовой индивидуализации образовательных траекторий? Ответы на эти и другие вопросы — в лекции ректора НИУ ВШЭ.

Личность на работе. Как трудовые успехи связаны с психологическими качествами

Манера думать, чувствовать и вести себя в определенных обстоятельствах влияет на возможность занятости и величину зарплаты. Эффект от характеристик личности на рынке труда впервые в России измерила Ксения Рожкова.

Безысходность или желание. Межстрановые и гендерные различия мотивации на рынке труда

Экономические показатели стран и присущая им культура влияют на то, какие цели преследуют мужчины и женщины в сфере занятости. Исследователи ВШЭ проанализировали трудовые ориентации людей, проживающих в разных странах мира, и выявили, какие факторы сказываются на их мотивации работать и в какой степени она реализовывается на рынке труда.

«Готовить человека для работы в среде, которая скоро исчезнет — не совсем разумно для государства»

Профессии охранника, продавца и водителя начнут вытесняться в ближайшие десять лет. Им на смену придут специальности, связанные с адаптацией цифровых сервисов, поиском и освоением информации. Именно такой эффект цифровой революции мы увидим к 2030 году, рассказал ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, выступая 5 марта с докладом на заседании межфракционной группы «Единой России» в Государственной думе.

В серой зоне

В России, Франции и Греции внешние неквалифицированные трудовые мигранты невольно поддерживают политику работодателей, сразу помещающих их в серое правовое поле. Исследование в трех странах показало, что иностранные рабочие изначально готовы трудиться полулегально, лишь бы заработать на жизнь. Между тем, их доходы не компенсируют ситуацию социальной уязвимости, в которой они оказались. Статья об этом опубликована в Журнале исследований социальной политики НИУ ВШЭ. 

Какие профессии будут нужны через 10 лет

Какой вуз гарантирует, что завтра ты не останешься без работы? Зачем повару университетский диплом? Кто такие «кентавры»? Чему научит цифровая школа? На вопросы «Российской газеты» ответил ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов.

Силы на труд

В России почти 25 миллионов рабочих, это почти треть занятого населения. У перестраивающейся экономики на них большие надежды. Но готовы ли они к труду — хватит ли на него здоровья? Хватит, считает профессор НИУ ВШЭ Наталья Тихонова. Однако не у всех. О том, кто в зоне риска, — новое исследование на данных RLMS-HSE.