О проекте
«Конструктор успеха»
Как найти свое место в жизни, заняться тем, что получается легко и приносит счастье? Для этого нужно правильно применить знания, которые дал университет и сама жизнь. В проекте «Конструктор успеха» мы рассказываем о выпускниках Высшей школы экономики, которые реализовали себя в интересном бизнесе или неожиданной профессии. Герои делятся опытом — рассказывают, какие шишки набивали и как использовали предоставленные им шансы.
Выпускница НИУ ВШЭ Дарья Филиппова занимается культурными инициативами Банка ВТБ. Четыре года назад под ее руководством в Москве открылся Центр «Зотов», а в следующем году откроется после реставрации Дом Радио в Санкт-Петербурге. В интервью «Конструктору успеха» Дарья рассказала о связи социологии с искусством, своем опыте перехода из музейной в корпоративную среду и о том, что у нее общего с выставкой «Работать и жить».
— Вы как-то сказали, что Вышка дала вам «базу». Но почему вначале вы выбрали социологию, а не лингвистику или, например, экономику?
— Вначале я просто очень хотела попасть в Высшую школу экономики. И в частности поэтому в девятом классе перешла в школу при НИУ ВШЭ. Но что касается социологии, я ее не выбирала осознанно. Это был отчасти компромисс. С одной стороны, я хотела, чтобы в моей жизни не было слишком много математики, а с другой, мне было важно поступить на бюджет. В социологии я тогда видела совмещение всех моих запросов к обучению. За годы учебы я освоила профессию с разных сторон. С научной — занималась анализом данных, публиковала статьи, участвовала в миллионе разных конференций: в Вышке это всегда было популярно. А с точки зрения практики я научилась в полном объеме пользоваться статистическими данными, писала отчеты и даже, еще студенткой, получала за это какие-то деньги. Но под конец учебы я уже понимала, что работа в науке не даст мне какого-то видимого результата моей деятельности. И я, скажем так, сбежала из университета…
— …поступив в King’s College London. После Вышки легко было учиться за рубежом?
— В плане подхода к обучению было очень легко. Единственная разница была в том, что в российской системе образования мы по большей части перерабатывали и пересказывали информацию, а в зарубежной системе необходимо, чтобы студент плюс к этому высказывал свое мнение.
— Что из университетского опыта по-прежнему с вами?
— Учеба в университете способствовала развитию моих аналитических способностей. Подготовка курсовой работы или даже эссе предполагает переработку большого количества информации, а умение работать с данными — это то, что остается с тобой на всю жизнь. Плюс стрессоустойчивость, умение работать в группе, придерживаться графика. В Вышке сессии каждые два месяца, и ты просто не успеваешь расслабляться. Возвращаясь к «базе»: образование, которое дает Высшая школа экономики, закладывает основы твоего мышления и дальнейшего развития и прививает желание учиться дальше.
— Но все-таки умению работать с материалом и ответственности, наверное, можно научиться и на других факультетах. Для этого не обязательно быть профессиональным социологом, нет?
— Многое из того, что мы делаем сейчас в искусстве, базируется на социальной философии. Книги по музейным практикам и кураторские работы пишутся с опорой на классические подходы, тексты и концепции, которые мы изучали в университете в курсах по теории социологии или философии. Студентам теория часто кажется скучной и бесполезной, но мне как раз все это очень нравилось. Мне доставляло удовольствие читать, разбираться в тексте и понимать, что я уловила идею автора. Это первый момент. Второй — факультет социологии дал мне классный навык уметь читать данные. Все считают, что это очень легко, но на самом деле далеко не все умеют читать и анализировать отчеты. А мы, как только «Зотов» открылся, сразу завели штатного аналитика. Он проводит для нас опросы, и мы постоянно анализируем данные о себе. Я считаю, это очень хорошая привычка. Не у всех она есть.
— «Зотов» как-то связан с Высшей школой экономики?
— Нам хотелось организовать в центре просветительское направление. Поэтому, как только открылся «Зотов», я сразу отправилась в родной университет. Как без него? Вышка для нас — поставщик компетентных людей в самых разных областях. Изначально мостом между Высшей школой экономики и «Зотовым» была я, но сейчас уже мои коллеги общаются с коллегами из Вышки напрямую. Нам есть в чем «дружить». С тех пор, как я окончила университет, он разросся до невероятных размеров. Уже есть и Институт медиа, и Школа дизайна, и огромный массив программ, которые пересекаются с нашей деятельностью. Кроме того, мы регулярно организуем стажировки для студентов, вышкинские студенты-художники принимают участие и в наших открытых конкурсах и выставках. Ну и наша летняя архитектурная школа тоже была сделана в партнерстве с Высшей школой экономики. Это был, мне кажется, новый, интересный для всех опыт кросс-взаимодействия.
— Дарья, давайте вернемся к моменту, когда вы поняли, что академическая среда — не то, о чем вы мечтаете. Как появилась мысль заняться менеджментом в сфере искусства?
— Конечно, она выросла из личного интереса. Искусство интересовало меня всегда. Мне нравился этот мир: музеи, художники, то, что они делают. Помню, в годы учебы мы все время ходили на выставки, смотрели артхаусное кино, театральные постановки и потом их обсуждали. А поскольку мне хотелось делать что-то с заметным результатом, наверное (это я сейчас достраиваю), во время посещения этих мероприятий я видела ту среду и тот результат, который мне бы хотелось получить. Позже, уже обучаясь в Англии, я думала о том, где бы могла работать, когда вернусь домой. Моя дипломная работа называлась «Креативный музей», но я тогда даже подумать не могла, что в реальности буду не просто работать в музейной сфере, но сама участвовать в открытии нового музея.
— Как вы в тот момент представляли себе будущее?
— Я решила, что когда я вернусь домой, то буду искать работу в музейной сфере для того, чтобы трансформировать музей в тогда новом для России направлении. За рубежом работа с аудиторией была устроена по-другому: с элементами маркетинга, различными предложениями, клубами друзей и новыми формами взаимодействия с аудиторией, что мне было очень близко. Нам тоже обязательно нужно было это внедрять — с этой мыслью я вернулась назад.
— Это ведь было примерно в то время, когда центром всего самого модного и прогрессивного в Москве был музей «Гараж». Почему вы пошли не туда, а в один из самых консервативных музеев страны?
— Мой приход в ГМИИ им. А.С. Пушкина совпал с приходом туда нового директора Марины Лошак. И есть же еще личный момент — как ты сам понимаешь искусство. То, что я видела в Пушкинском, мне было ближе на тот момент. Это один из самых любимых моих музеев с огромной коллекцией, с историей. Может, будь я искусствоведом, у меня был бы сформирован некий профиль по части искусства, и я бы выбирала место работы, следуя этому критерию. А здесь я понимала, что мне нужно либо искать работу в какой-то большой организации, которая спонсирует культурные проекты (что на тот момент казалось нереальным), либо заниматься маркетингом и новыми формами коммуникации в наших музеях. И так совпало, что в Пушкинском как раз в тот момент менялся курс. У них был на это запрос, и это стало моей первой задачей. В тот момент я не понимала, как работает музей. Это было и моим плюсом, и минусом. За годы работы в ГМИИ я освоила процессы изнутри, и, когда начала работать с культурными учреждениями в коммерческой структуре, мне с этим было проще.
— Не чувствовали себя чем-то чужеродным, придя с такими мыслями в музейную среду?
— Просто нужно понимать, что в этой среде совершенно другие ценности. Люди занимаются изучением творчества одного художника десятилетиями. Для них это призвание, их миссия, и здорово, что это так. Я бы желала всем найти такую профессию, которая давала бы ощущение миссии, которую ты выполняешь. Не зря же работники театров говорят про себя, что они «служат в театре». А музейные работники «служат» музею и предметам, которые они хранят. Хранительская тема, она вообще особенная.
— Это задевало или вы, как сейчас принято писать в требованиях к кандидату на вакансию, «обладаете стрессоустойчивостью»?
— Вообще, я довольно восприимчивый человек. Но, знаете, это как в жизни: чем больше работаешь, тем меньше лично реагируешь на какие-то вещи. У многих сфера культуры ассоциируется с чем-то красивым. Людям кажется, что все здесь витают в облаках и катаются на розовых пони. Но это не так. Сфера искусства (я сейчас говорю не только о музеях) — это конкурентная, динамичная, жесткая и порой не очень дружелюбная среда. И все те чудесные навыки, которые мы получаем в корпоративной сфере, здесь более чем применимы и очень полезны. Поэтому я очень рада, что у меня в жизни есть корпоративный опыт работы в Банке ВТБ, который, надеюсь, я смогу передать своим коллегам в Центре «Зотов».
— С чем связан переход из музейной в банковскую сферу?
— Работая в музее, я все чаще думала о том, что было бы здорово поддерживать культуру со стороны большой компании — не изнутри культурной институции, а со стороны бизнеса. Я стала общаться с людьми, искать возможности и, когда такая возможность появилась, с радостью ею воспользовалась. Конечно, это был шаг в неизвестность: я не знала, что меня ждет в новой сфере. Но сама идея заниматься поддержкой культуры со стороны крупной организации появилась у меня еще во время учебы. Поэтому, по сути, это был не столько неожиданный поворот, сколько возможность реализовать то, о чем я давно думала.
Мы даже шутим с бывшими коллегами из Пушкинского музея, что с меня началась целая волна переходов из музейной среды в корпоративную. И мне кажется, это было неслучайно: как раз в то время компании стали все активнее искать возможности для партнерства с культурными и социальными институциями.
— По-вашему, какой путь лучше — переходить из музея в корпоративную среду или наоборот?
— Дело в том, что тогда в России не было специфических учебных программ вроде управления в сфере культуры. Я просто не могла получить эти знания, учась в вузе. Теперь же все гораздо проще и зависит от твоего личного интереса. И вообще сейчас музеи активно хантят себе сотрудников из корпоративной среды, потому что наконец осознали, что им нужны профессионалы с рынка, которые понимают, как продавать, как коммуницировать, как готовить медиапланы и тому подобное. Так что, если посмотреть на современную музейную среду, вы увидите довольно много менеджеров, перешедших туда из бизнеса и разных других сфер. Как, впрочем, и тех, кто перешел в обратную сторону.
— Но как быстро насытится этот рынок: сколько в стране музеев и сколько им нужно управленцев?
— Мне кажется, в нашей среде то и дело всплывает тема, что нам не хватает профессиональных кадров и что надо всех учить. Определенный кадровый голод сохраняется.
— Судя по тому, что вы совмещаете позицию в банке с должностью генерального директора культурного центра «Зотов», а также занимаетесь еще и перезапуском Дома Радио в Санкт-Петербурге, дополнительные кадры точно нужны.
— Но моим основным местом работы все равно остается банк. Центр «Зотов» и Дом Радио — это проекты ВТБ.
— Насколько разные для вас эти проекты?
— Если сравнивать Центр «Зотов» с Домом Радио, который был и останется резиденцией оркестра MusicAeterna Теодора Курентзиса, неизвестных было меньше. Это такой перезапуск новой культурной институции на старом месте, в отреставрированном здании. В «Зотове» же нужно было все придумать и запустить с нуля. И уже в этом году мы откроем основную экспозицию о конструктивизме — по аналогии с постоянной экспозицией в других музеях. Мы к этому шли четыре года, делая программные выставки о разных составляющих и ключевых персонажах эпохи конструктивизма, и вот решили, что набрали критическую массу для того, чтобы сделать экспозицию, которой нет ни в России, ни за рубежом. Помимо этого, мы создаем онлайн-архив по конструктивизму, в котором будет собрана информация со всей России. Это чисто исследовательское направление нашей деятельности, которое соединяет между собой ученых, исследователей со всей страны и в какой-то степени подтверждает наш статус центра как связующего звена для всех, кто изучает феномен конструктивизма. Это все нужно консолидировать, сделать доступным для людей, что является частью нашей миссии.
— Что было вначале — увлечение конструктивизмом или создание Центра «Зотов»?
— Естественно, я знала, что такое направление есть и имена каких-то художников, но придумывать миф, что я с детства обожаю конструктивизм, не будем. Интерес появился вследствие знакомства с объектом, в котором центр находится — Хлебозаводом №5, который является памятником конструктивизма. Аналитическая часть моей работы по планированию этого проекта состояла в том числе в понимании потребности научного сообщества и в поиске того, что может привлечь широкую аудиторию, которая интересуется нашим культурным наследием. Так само здание и подтолкнуло на мысль о его будущем.
— Вы можете представить, что через несколько лет у Центра «Зотов» будет другой управляющий директор, а вы займетесь следующим культурным проектом банка?
— Честно говоря, сначала я думала, что так можно сделать — запустить центр и идти дальше, но это так не работает. Должна быть большая погруженность. Мы собрали команду — это и мои коллеги из банка, и те, кто сейчас со мной работает в «Зотове», с кем, хочется верить, мы одинаково друг в друге нуждаемся. Поэтому пока я себе не представляю такого разделения. Скорее, я нашла для себя комфортный способ совмещения.
— Как вы представляете себе свою карьеру в ближайшие несколько лет?
— На самом деле у ВТБ такое количество культурных проектов, что на ближайшие годы я точно занята. Что касается более далекого будущего, я бы не хотела менять культурный контекст на что-то еще, потому что культура — это то, что меня радует и к чему я сознательно шла.
— Есть мысль, которой вы хотели бы поделиться с нашими студентами?
— В процессе обучения ты не всегда понимаешь, что ты хочешь делать в будущем. Меня, например, вгоняли в страшный стресс фразы вроде «что ты хочешь?», «ты должен определиться, что ты будешь делать в жизни». На мой взгляд, хороший вопрос, который действительно стоит себе задать, — «что тебе действительно нравится? что тебе доставляет удовольствие?». И если ты задаешь себе этот вопрос осознанно, то наверняка он в какой-то момент приведет тебя к твоей профессии.
— Так просто?
— Я искренне верю в то, что можно найти вид деятельности, которая будет сочетаться с твоими личными интересами. И когда меня спрашивают: «У вас вообще время на жизнь остается?» — я не понимаю этот вопрос, потому что не воспринимаю отдельно работу и отдельно жизнь. Знаете, у нас в «Зотове» была выставка «Работать и жить», вот и я воспринимаю все это вместе. Там, где я работаю, висят картины моих любимых художников. Я могу ходить в театр. Могу — в гости к моим коллегам в другие музеи. Например, сегодня вечером я поеду на встречу в Пушкинский музей, где получу удовольствие просто от того, что войду в Итальянский дворик. Так что моя мысль такова: не обязательно знать с пеленок, что ты будешь юристом, но, если тебе что-то очень нравится, ты себя обязательно найдешь. И не надо бояться перепрыгивать в другие сферы.