«Мы занимаемся формированием образа будущего»

Героиня этого выпуска «Конструктора успеха» — выпускница ФГРР ВШЭ, а сейчас исполнительный директор блока «Активы ВЭБа: новые решения» Ксения Титова. Совсем недавно Ксении исполнилось 33 года, а у нее за плечами уже несколько крупных проектов федерального уровня. Ксения — о сложностях и радостях работы в урбанистике, стратегических мастер-планах, любви к регионам, полезной привычке делать больше, чем от тебя ждут, и вездесущих ГОСТах и СНиПах.

— Ксения, на позиции исполнительного директора блока «Активы ВЭБа: новые решения» вы занимаетесь тем, чему учились?

— Да, можно сказать, я работаю по специальности — продвигаю урбанистическую мысль в России. У нас, тех, кто занимается урбанистикой и градостроительством, небольшое, но, как мне кажется, очень целостное сообщество. И то, что оно меня поддержало на Премии выдающихся выпускников НИУ ВШЭ, для меня очень ценно. Честно говоря, я не ожидала, что смогу победить.

— Как вы оказались в урбанистике?

— В 2010 году ни о какой урбанистике я знать не знала и вообще изначально планировала учиться на психолога. Но в результате поступила на только что созданный факультет государственного управления в РАНХиГС. Нам обещали, что будет много поездок, разные иностранные языки и, главное, хорошее базовое гуманитарное образование. На третий год учебы у нас по западному образцу появилось разделение на мейджор и майноры. Я выбрала майнор «Урбанистика» — ее в РАНХиГС тогда преподавал Вячеслав Леонидович Глазычев, известный ученый, человек, который стоял у истоков формирования градостроительства и урбанистики в России. Его лекции стали для меня фундаментом специальности, и в магистратуру Высшей школы урбанистики (факультет тогда возглавлял Александр Аркадьевич Высоковский, еще один знаковый человек в нашей отрасли) я пришла уже совершенно осознанно. По сравнению с нынешними наборами — по 100 человек на бакалаврскую программу, у нас был очень камерный поток — человек пятнадцать от силы.

— Может, так и лучше? Как сегодня обстоит дело с трудоустройством выпускников-урбанистов?

— Сейчас большой спрос на специалистов уровня руководителя проекта, их на рынке объективно мало. Молодые специалисты чаще подходят на позиции младших аналитиков и экспертов. Кроме того, трудоустройство выпускников требует больших инвестиций от компании — в первую очередь на обучение и онбординг в профессии. И у нового поколения ожидания по зарплате и условиям обычно сильно выше. В чем-то это, наверное, даже хорошо, потому что у них выше уверенность в себе и, если им что-то нужно, они умеют это озвучить. В мое время не спросить о зарплате, когда ты устраиваешься на работу, было обычным делом.

— Вы тоже стартовали с самого низа?

— Да, с самой нижней позиции. Получив диплом бакалавра, я сразу устроилась в аналитический центр на позицию эксперта — меня пригласил завкафедрой экономики моего факультета Владимир Викторович Климанов. Работая на полставки с зарплатой 20 тысяч рублей в месяц, я формировала отраслевые разделы в рамках социально-экономических исследований. И чуть меньше чем через год, уже учась в магистратуре, перешла в Институт Генплана Москвы. Это старейшая проектная организация, в которой работало много серьезных ученых, и в их числе — мой научный руководитель в магистратуре Олег Артемович Баевский, профессор, сформировавший методологическую базу территориального планирования. Сейчас он руководит бакалавриатом ФГРР.

— Как вы оказались в роли заказчика?

— Мне хотелось получить более целостное понимание системы. Сейчас, внутри ВЭБа, мы с командой позиционируем себя как служба квалифицированного заказчика (акцент на слове «квалифицированный»). То есть мы те заказчики, которые понимают, что они заказывают и сколько эта работа требует компетенций, ресурсов и времени. А дает это понимание как раз опыт работы в проектной организации.

— Я правильно понимаю, в магистратуре была теория, а в Институте Генплана — практика?

— Да, и это было очень полезно, потому что теория без практики не запоминается. Я помню, нам в РАНХиГС давали читать Градкодекс, и это было совершенно бесполезно. Его нужно читать, когда ты понимаешь, зачем ты это делаешь. А поскольку в Институте Генплана мы занимались комплектом документации для Казани, так получилось, что университетская теория сразу накладывалась на практику. В Вышке мы в тот момент проходили довольно скучную тему, касающуюся технического регулирования в строительстве. О том, как разрабатываются и применяются документы технического регулирования — все эти ГОСТы и СНиПы. Работать в градостроительстве, не зная нормативов, просто невозможно. Позже, когда в 2018 году я устроилась в ДОМ.РФ, моей задачей было как раз таки внедрять положения большого методического документа — Стандарта комплексного развития территорий. Я вела этот проект на протяжении трех лет, и без того самого скучного курса даже не знаю, как бы я со всем разобралась.

— Теперь давайте разбираться с мастер-планами. Что это такое?

— Мастер-план — это стратегический документ на стыке градостроительной документации и стратегий социально-экономического развития. В фокусе мастер-плана — пространственное развитие города, то есть в каких локациях будут ключевые точки роста, как будет формироваться транспортный и инфраструктурный каркас территории, каким будет функциональное зонирование города. Наша задача как службы квалзаказчика намного шире, чем просто финансирование разработки. Нам нужно грамотно сформировать техническое задание и привлечь профильных исполнителей. Кроме того, на нас лежит комплексный GR проекта, то есть взаимодействие с заказчиками в регионах, медиация запросов всех сторон, согласование проектных решений. Нередко приходится объяснять суть документа и его реалистичные возможности, чтобы не строить замки из песка, но при этом сохранять элемент визионерства. Ведь мастер-план — это не просто консолидация всех планов города, это формирование образа будущего.

— А не бывает такого, что мастер-план есть, все хотят и надеются, но денег на развитие нет?

— К сожалению, бывает, да. Поиск источников финансирования и калибровка ожиданий в плане их реалистичности — самые большие сложности, с которыми мы сталкиваемся в работе. Мастер-планы разрабатываются в России с 2010 года, создано уже порядка 200 документов, но степень их реализации все еще недостаточно высока. С выходом законопроекта о мастер-планах часть этих проблем должна отпасть.

— Для каких регионов и городов вы делали мастер-планы?

— Есть проекты, которые мы делаем для городов присутствия ВЭБа. Например, для Байкальска, где мы занимаемся развитием промплощадки бывшего Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Часто мы делаем проекты по федеральным поручениям, по обращениям регионов, как, например, было с Курском. Мне интересно работать в регионах, потому что Москва и Петербург и вообще крупные города — очень ресурсные, у них есть компетенции. А когда ты выезжаешь в регионы, то частью нашей работы становится еще и развитие компетенции на местах — через совместные обсуждения, презентации и дискуссии. Я вижу в этом нашу социальную миссию.

— Есть работа, которой вы гордитесь особенно?

— На сегодняшний день мое главное достижение — разработка туристических мастер-планов, которыми мы с командой занимались с 2022 по 2024 год. Туристический мастер-план — совершенно новый, сложный по конструкции продукт. Его важное отличие — отраслевая специфика: мы изолированно работаем только с туристической отраслью. При этом туризм в России был и остается самой недофинансированной отраслью, а события 2022 года сильно усугубили ситуацию. Но, несмотря на внешние факторы, мы видим первые результаты реализации наших проектов. Например, один из инвест-лотов турсхемы «Дальний Восток» — курорт на 3 тысячи номеров в бухте Алеут Приморского края — вошел в федеральный проект «Пять морей и озеро Байкал». Непосредственно ВЭБ занимается редевелопментом территории бывшего БЦБК в Байкальске. Туристическую инфраструктуру площадки мы подробно проработали в турсхеме «Байкал». Есть несколько интересных историй в Ивановской области.

— Много пришлось поездить по стране?

— Очень много. В 2024 году я провела в поездках 150 дней. Всего в моей копилке 41 регион и более 100 городов, основную часть из которых я посетила в рамках полевых командировочных выездов. Такие путешествия формируют истинный патриотизм, и я считаю себя большим патриотом России, русской культуры и культуры многочисленных народов нашей страны. Благодаря работе с регионами я встретила десятки невероятных людей, которые реализуют, часто вопреки обстоятельствам, настолько классные проекты, что ты не можешь в них не влюбиться. Я всегда говорю, что мой любимый регион — Мурманская область. Красивее места в России я не видела.

— Что сформировало вас как профессионала?

— Как раз проект по туризму. В ДОМе у меня было в подчинении три человека, а тут — проектная команда из 15 человек, которую нужно было сформировать с нуля. Главным вызовом стал объем работы и ее нестандартность — разработать за три года 13 отраслевых туристических мастер-планов для 52 регионов без заданной методологии и конечного понимания результата. Я с благодарностью смотрю сейчас на этот опыт. Поначалу было непросто, но я вообще довольно структурный человек, немножко с обсессивно-компульсивным элементом личности. И когда все горит и все сложно, мне в этом работать как раз комфортно.

— Почему вас, молодого специалиста, позвали возглавить проектный офис?

— Вначале я вышла на позицию руководителя одного из трех проектов, которые запускались в 2022 году. Но когда я начала работать и увидела потребность в структурировании проектной рамки, то сразу взялась за наладку операционных процессов. Причем я сделала это не только для своего, но и для всех остальных проектов. Это заметили, и через три месяца мне предложили возглавить проектный офис. Для меня это было ожидаемо, потому что я понимала, что делаю больше, чем требуется. Вообще, это мой принцип по жизни: если ты хочешь профессионально развиваться, надо делать больше, чем от тебя ждут. За это всегда воздается.

— Но нельзя же всегда работать за себя и за того парня.

— Конечно нет. Наоборот, этот проект сформировал у меня навыки управления командой. Хорошо развился навык делегирования. Вообще, я гиперконтролирующий человек, но я понимаю, что контроль каждой детали убивает меня, убивает инициативу в команде и убивает хороших специалистов. Есть такое правило организации рабочего процесса: набери классную команду и отстань от нее. И вот научиться не вторгаться в рабочие процессы — для меня это был очень важный скил.

— Можете коротко описать идеального руководителя?

— Эмпатичный, не обесценивающий вклад и инициативу сотрудников, но при этом достаточно требовательный. Тот, кто ценит экспертизу команды, но может настоять на своем и нетолерантен к ошибкам. То есть поддерживает определенный уровень качества командной работы — своеобразный бенчмарк. Наверное, это образ руководителя, которым я сама хотела бы быть.

— У вас есть опыт преподавания, в том числе в Вышке. Зачем вам это нужно?

— Мой опыт в преподавании пока эпизодический — отдельные лекции для разных программ. А ценность его — в передаче знаний и в общении с разными людьми. Это всегда самое интересное, особенно когда есть возможность поговорить о сложностях, с которыми мы сталкиваемся на практике. Есть же много моментов, про которые не рассказывают.

— Вы можете назвать себя успешным и реализованным в профессии человеком?

— Я не люблю абсолюты, потому что это как будто бы точка в пирамиде ценностей. А вот слово «достаточно» мне нравится. Я считаю себя достаточно реализованным человеком с накопленной экспертизой и с большим кругом социальных связей в профессиональном комьюнити. И еще у меня есть понимание, куда движется отрасль в целом, и готовность работать в условиях турбулентности. Даже не просто готовность, а опыт. Мне просто очень не нравится, когда говорят «вот сейчас такие времена…». Всегда «такие времена». Я отношусь к изменениям спокойно, по принципу «делай что должно, и будь что будет». Мы делаем свою работу хорошо и качественно всегда, вне зависимости от обстоятельств.