Новости

Детский психоанализ обычно ассоциируется с такими аналитиками, как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Дональд Винникотт. Между тем, первыми о возможности психоаналитической работы с детьми задумались не Фрейд, и не Кляйн. Первой это сделала психоаналитик из Вены Гермина Хуг-Хельмут. Именно она ввела элементы игровой терапии и посчитала, что игра для ребенка — это эквивалент свободных ассоциаций у взрослого.
Гермина Хуг-Хельмут была достаточно близко знакома с Фрейдом, посещала его лекции, была членом Венского психоаналитического общества. Тот одобрял ее работу с детьми и даже ссылался на нее в своих трудах.
Вместе с тем, Хуг-Хельмут — одна из самых противоречивых и трагических фигур в истории раннего психоанализа. Жизнь психоаналитика оборвалась чудовищным образом — ее задушил собственный племянник, которого она анализировала в детстве (в психоаналитическом сообществе долгое время предпочитали об этом не говорить). В том числе по этой причине имя Гермины Хуг-Хельмут долгое время оставалось в забвении.
Полную картину трагедии историки психоанализа восстановили лишь спустя десятилетия. Подробнее об этом читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».

«Старение — это не борьба с увяданием, а восхождение к новой ступени свободы, — пишет писатель Герман Гессе. — Как только человек принимает свою конечность, он перестает быть рабом бесконечных желаний».
Последние десятилетия жизни становятся испытанием личности на зрелость. Почему одним удается пройти его достойно, а для других старение превращается в катастрофу, которая приводит к деградации? Как паттерны поведения в пожилом возрасте связаны с тем, как были прожиты младенческие, детские и подростковые кризисы? Может ли психоаналитическая работа с пациентами 50+ помочь им преодолеть внутренние конфликты, связанные со старением?Над этими вопросами размышляют в статье «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» ее авторы — наш преподаватель, психоаналитический терапевт Ася Семёновна Лейкина, и выпускница программы, психоаналитический терапевт Ирина Сергеевна Кузьмич.
О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

Всего через две недели на нашей программе состоится то, к чему магистранты шли все два года обучения — защита дипломных проектов. И уже сейчас многие из них испытывают чувство скорого расставания с программой. Поэтому в новом выпуске рубрики «Клинический пример» мы решили поговорить о феномене сепарационной тревоги — переживания, которое может возникать в моменты разлуки с чем-то или кем-то очень значимым для нас.Иногда она проявляется очевидно: в страхе остаться одному, или в болезненной привязанности. Но гораздо чаще она принимает более завуалированные формы, и тогда человеку самому сложно понять, что именно с ним происходит. Чтобы лучше разобраться в природе этого состояния, рассмотрим пример из практики швейцарского психоаналитика Жан-Мишеля Кинодо, который был опубликован в книге «Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе».

«Курс Маргариты Леонидовны — один из самых любимых у меня. В каждой ее фразе чувствуется колоссальный, многолетний опыт. Особенно мне нравится, как Маргарита Леонидовна доступным, понятным языком объясняет сложные моменты психоаналитической работы», — так отзывается о курсе Маргариты Леонидовны Евсеевой «Психоаналитическая психотерапия пациентов с разным уровнем психического функционирования» выпускница нашей программы Анастасия Агулова.Это один из ключевых курсов МП, на котором магистранты учатся работать со сложными пациентами. На нем слушатели часто касаются темы трансгенерационной передачи травм.Данной теме посвящена статья Маргариты Леонидовны «Пограничные личностные расстройства в контексте межпоколенческой передачи семейного травматизма». В ней наш преподаватель объясняет (в том числе на примере одного из своих клинических случаев), как формируются и передаются по наследству патологические семейные паттерны, а также о том, как психоанализ помогает выйти из этого круга.Тезисы из публикации Маргариты Леонидовны Евсеевой читайте в новом выпуске рубрики «Психологическое сообщество».

Парадоксально, но в клинической практике истории, связанные с телом, питанием или весом, почти всегда начинаются одинаково… одинаково жестоко. В таких запросах мы слышим эти категоричные утверждения: «Я запустил себя», «Я ленивый», «Я выгляжу ужасно», «Со мной всё не так», «Мне надо наконец-то взять себя в руки»… 
Удивительно и то, что эти слова звучат не как чье‑то мнение, а как очевидная правда о себе. Человек произносит их так спокойно и уверенно, как будто констатирует факт, в котором ни капли не сомневается. 
Но аналитическая работа довольно быстро показывает один момент: этот голос редко принадлежит самому человеку. Чаще всего это голоса, которые когда‑то были услышаны извне и со временем стали внутренним. В новом выпуске рубрики «Голодные игры» с нашим постоянным автором, психоаналитическим терапевтом и консультантом по коррекции пищевого поведения Полиной Левиной, говорим о том, почему наше желание изменить в себе что-то растет из источника нелюбви к себе. И размышляем — а можно ли это изменить?

Может ли болезнь иметь смысл? Почему иногда какие-то симптомы повторяются раз за разом и даже превращаются в хронические заболевания? И традиционное лечение приносит только временное облегчение?«...иногда они [заболевания] могут быть позитивными, и мы даже говорим, что всем нужны заболевания в какой-то момент. Нам нужно, чтобы у нас болела голова, потому что это способ отрегулировать психосоматическое единство в момент переполнения», — к таким выводам пришла за годы своей работы с психосоматическими пациентами французский психоаналитик Диана Табакоф.На первый взгляд эти идеи звучат почти парадоксально, и как раз об этой тонкой связи между телом, психикой и ранним опытом шла речь на онлайн‑семинаре мадам Табакоф — члена Парижского психоаналитического общества (SPP), Международной психоаналитической ассоциации (IPA) и директора по обучению в Психосоматическом институте Парижа имени Пьера Марти.Темой встречи стала природа возбуждения, основы психосоматической организации человека и материнская функция. Ключевые мысли и наблюдения этого семинара собрали в новом выпуске рубрики «Конспекты семинаров».

«Вся моя жизнь заключена в двух моих симфониях. В них я изложил в словах свой опыт и страдания, истину и поэзию. Тому, кто умеет слушать, станет ясна вся моя жизнь», — говорил знаменитый австрийский композитор, дирижёр Густав Малер.О том, что музыка может быть автобиографичной, размышляет в своей статье «Музыка жизни, музыка смерти» наша коллега, психоаналитически ориентированный психолог Софья Хвощевская. Ее публикация — это психоаналитическое исследование жизни и творчества выдающегося композитора Сергея Рахманинова. По мнению выпускницы нашей программы, он черпал вдохновение в ранней (архаической) травме.«Всё, что он создавал, было попытками облегчить внутреннюю боль, следствием неустанных попыток объяснить происходящее с ним», — пишет автор статьи.О том, какие психические травмы и внутренние конфликты сформировали великого композитора, читайте в новом выпуске рубрики «Психоанализ искусства».

Наши слушатели и выпускники приходят в психоанализ разными путями. Одних приводят личностные кризисы и профессиональное выгорание. Для других это возможность наконец-то исполнить давнюю мечту изучать психологию. Третьи хотят лучше узнать себя.
Героиню нового выпуска проекта «Наши люди», слушательницу второго курса Алёну Кулиеву, в психоанализ привела ее дочь. О том, как это произошло, как учеба на программе изменила Алёну, и каким она видит свое дальнейшее развитие в профессии психоаналитического психотерапевта, читайте в нашем материале.